Исключение из правил - Татьяна Берест

трепетно касается губами головки — едва-едва, пробуя на вкус. В ушах начинает взрываться пульс. Когда ее тёплый, влажный язык делает первое движения, обводя контур, у меня вырывается глухой, сдавленный рык.

Зарываюсь пальцами в ее волосы у корней.

— Дыши… — голос садится до сухого шепота. — Дыши через нос, маленькая… Не торопись.

Она принимает меня глубже. Тугая, обжигающая гладкость ее рта, ритмичное движение, вибрация горла — каждый сантиметр выбивает из меня последние мысли. Подаюсь бедрами вперед, чувствую, как она сжимает меня языком.

— Глубже возьмёшь?

Она кивает. С моим членом во рту, наполненная им до отказа.

Начинаю двигаться чаще. Алиса постанывает, горловой звук вибрирует по стволу, сжимаю её волосы крепче, контролируя глубину.

— Маленькая… скоро кончу, — мой голос ломается на грани рыка. — Скажи, куда. Внутрь хочешь? Или на лицо?

Она пытается отстраниться, я позволяю ей выскользнуть почти до головки, задерживаю. Её голос — хриплый, сбитый, но такой развратный в своей искренности:

— Как хочешь…

Этого достаточно. Всё.

— Конечно внутрь, — цежу я и толкаюсь бёдрами сильнее.

Спазм удовольствия скручивается в паху и выстреливает — горячо и обильно. Чувствую, как она сглатывает, как сжимается вокруг меня, принимая всё до капли. Перед глазами — белая муть, в ушах — гул. Выхожу из неё медленно, сквозь ватное марево в глазах, смотрю вниз… а она облизывает губы.

Опускаюсь к ней, зарываюсь пальцами в волосы на затылке, сжимаю. Она смотрит — губы раскрыты, припухшие, влажные после моего члена, ждут. Глаза пьяные, плывущие от желания. Прижимаюсь всем телом и толкаю язык глубоко ей в рот.

Руки накрывают её грудь, мнут через футболку, пальцы находят соски, сжимают грубо — так, что она всхлипывает мне в поцелуй. Задираю футболку вверх, стягиваю, лифчик летит следом, отрываюсь от её губ только чтобы развернуть её ко мне спиной.

В свете луны её кожа светится — изгиб спины, талия, рассыпанные по плечам волосы. Она стоит на коленях, прогнувшись, и я наваливаюсь сзади. Одной рукой зарываюсь в волосы у корней, придерживая голову, второй спускаю её шорты — мокрые насквозь. Вылизываю её шею, веду языком по позвоночнику, по лопаткам, и резко толкаюсь внутрь.

Тихий стон. Она прогибается сильнее, насаживаясь сама. Скольжу ладонями по её спине, чувствую каждую дрожащую мышцу, сжимаю задницу, развожу, смотрю как член входит до конца. Выхожу резко — и врываюсь обратно, глубже, жёстче. Она стонет громче и трётся задницей о мой пресс и с её губ срывается хрип:

— Да…

— Да, девочка, ты меня затрахаешь, я уверен…

Я кайфую. Наклоняюсь к уху, рычу:

— Давай, двигайся, трись о член… покажи, как он тебе нравится.

Её это подстёгивает мгновенно. Спина начинает ходить туда-сюда, она насаживается, а я вылизываю каждый изгиб её шеи, порыкивая сквозь зубы:

— Пиздец… хочу в тебя кончить… всю залить, до капли… слышишь? Я кончю в тебя, маленькая…

Двигаюсь резче, с рывком бёдер, и сквозь марево в глазах слышу её стоны — сдавленные, сорванные, будто издалека. Это всё как не со мной. Слишком хорошо. Так хорошо, что становится плохо.

Я бью в неё резче и резче. Она всхлипывает на каждом толчке, пальцы скребут песок. Наклоняюсь ниже, губами к виску, и цежу:

— Терпи, маленькая… сейчас кончишь — не хнычь мне тут.

Член ходит тяжело, влажно, я чувствую, как её стенки начинают сжиматься плотнее, обхватывают, не отпускают. Она вскрикивает, чувствую пульсацию изнутри — ритмичную, жаркую, она сжимает меня так, что я слепну на секунду. Хочу выйти — не могу. Блядь. Не могу. Меня накрывает следом, я изливаюсь внутрь с глухим рыком, наваливаясь на её спину всем весом.

Мы падаем на песок. Её тело подо мной дрожит, лежу на ней, не в силах пошевелиться, уткнувшись лицом в её волосы и песок холодит разгорячённую кожу.

Тяжело выдыхаю, она лежит подо мной — такая хрупкая, нежная, но совершенно спокойно, даже с какой-то сонной ленью выдерживает мой вес.

А вот меня сейчас накрыло.

Перекатываюсь на спину, увлекая Алису за собой. Прижимая обнаженное, горячее тело к своей груди и прячу от ночной прохлады.

Глажу ее по влажной спине, чувствуя, как мелко дрожат собственные пальцы.

— Конченый долбоёб, — хриплю в темное небо.

Алиса приподнимается, опираясь ладонями о мою грудь. Смотрит сверху вниз своими огромными глазами, в которых плещется лунный свет.

Стискиваю челюсти. Оглаживаю ее скулу большим пальцем, сжирая себя изнутри.

— Я отключился, Алис, — произношу жестко. — Как малолетний пацан, блядь. Ни о последствиях не подумал, ни о тебе. Мозг просто выключило. Подставил тебя, девочка... Прости меня.

Алиса прижимается ближе.

— За что прощать, Фарид? — шепчет она. — Я сама этого хотела. Ты здесь не один участвовал.

Смотрю поверх ее макушки в черное, глухое небо.

«А кто из нас должен был думать? Наверное, тот, кто старше. Тот, кто и без того уже натворил дел».

Её пальцы мягко оглаживают мой пресс. Стискиваю зубы до крошева.

— Я не буду тебя подводить, Алиса... — хриплю глухо. — Больше не буду.

До домика мы доходим с трудом. Не могу от нее оторваться — торможу в каждой тени, прижимаю ее к шершавым бревнам корпусов, зарываюсь лицом в шею и жадно, как в последний раз, забираю всё, что она так безоглядно мне дает.

Второй день превращается в выматывающую пытку. Не могу ни нормально думать, ни заниматься рутиной. Всё идет фоном. Жру её взглядом каждую секунду — как она смеется, как поправляет волосы, как возится с детьми.

Заколотить бы двери. Остаться бы тут с ней вдвоем, чтобы ни одна живая тварь извне нас не нашла.

День бежит сумасшедшими урывками, ночь не приносит покоя. Какое там. Она снова спит, уткнувшись носом в моё плечо, её ровное дыхание обжигает кожу, а я смотрю в потолок и понимаю, что иду ко дну. Не знаю, как буду жить, если вдруг лишусь этого. Я же сдохну.

Все грузятся в автобус довольные, шумные, расслабленные, а я подыхаю. Мне хочется затормозить время, остановить весь мир, чтобы она не возвращалась в город. Чтобы не видела его. Не видела молодых, свободных пацанов вокруг и не поняла, что может взять от этой жизни гораздо больше.

Скотство сплошное.

Всю дорогу до дома я дышу ею. Тормозим во дворе. Смотрю сквозь лобовое стекло, как Алиса легко спрыгивает на асфальт, а Ева с радостным визгом прыгает вокруг нее.

Если бы я только мог о чем-то просить у этого ебаного мира... только об одном. Чтобы она никогда не перестала хотеть быть с нами.

До работы