Тысячи испытаний - Тан Ци

если уж говорить о родстве, то старшим братом я могу называть только владыку ветра, такого же бога природы, как и я… – Эти воспоминания ее немного разозлили. – Жаль, что та малявка Се Мин не позволяет мне называть Сэ Цзя братом. Пф, не так уж и хотелось.

С этими словами Цзу Ти взглянула на молодого мужчину, который спокойно пил чай.

– Я могу обращаться к тебе прямо по имени… – Она запнулась. – Так как тебя зовут?

Третий принц ничуть не обиделся на то, что девочка не запомнила его имя. Он поставил чашку на столик и постучал веером по подлокотнику бамбукового кресла.

– Но я думаю, тебе будет уместнее называть меня братом.

Маленькая Цзу Ти, сидевшая на кровати со скрещенными ногами, крепче обняла одеяло. Сдаваться она не собиралась.

– Совсем не уместно. – Богиня непонимающе смотрела на Лянь Суна широко распахнутыми глазами. – Почему ты так хочешь назваться моим братом?

Почему? Потому что вспомнил, как она называла его «юным Лянь Суном» в пределе Совершенства. И теперь, когда она обратилась таким простодушным и доверчивым ребенком, ему очень захотелось над ней подшутить. Но, разумеется, такой довод озвучить третий принц не мог.

Лянь Сун на мгновение замолчал, а затем на его лице появилось глубокомысленное выражение.

– Это для твоего же блага, – отозвался он.

Девочка ничего не поняла:

– Какого-такого блага?

Третий принц посмотрел на пол. Проследив за его взглядом, Цзу Ти тоже глянула вниз и моргнула – на полу лежала та самая разбитая белая нефритовая чашка.

– Это ты разбила? – спросил девочку третий принц, затем добавил: – Эта чашка очень ценная, владыка Чжэ Янь любит ее больше всего. Если ты назовешь меня старшим братцем, я смогу замолвить за тебя словечко и подарю ему новую чашку взамен утраченной. Но раз ты мне не сестра… – Он спокойно улыбнулся. – Тогда тебе самой придется с этой чашкой идти к владыке Чжэ Яню и извиняться. А когда господин Чжэ Янь сердится, это очень страшно.

Маленькая Цзу Ти оторопела.

– В Гуяо тоже есть драгоценности, – наконец пробормотала она. – Я… я тоже могу подарить ему чашку…

Третий принц без зазрения совести продолжил запугивать ребенка:

– В Гуяо есть точно такая же белая нефритовая чашка для чая?

Богиня света побледнела и покачала головой:

– Нет. – Она схватилась за одеяло. – Тогда… что делать?

Лянь Сун снизошел до наставления:

– Поэтому, я думаю, тебе, возможно, нужен брат, который сможет тебя защищать. Что думаешь?

Маленькая Цзу Ти уныло посмотрела на него.

– Если я назову тебя братом, ты обещаешь, что владыка Чжэ Янь не разозлится и не будет ко мне придираться?

Третий принц кивнул.

– Конечно.

Девочка все еще колебалась:

– Но брат – очень важный родственник, как можно просто так называть кого-то братом?

– Это всего лишь обычное обращение, – не согласился Лянь Сун.

Большие глаза богини света влажно заблестели, выглядела она очень трогательно. Затем девочка моргнула, и в этих красивых глазах появилось любопытство.

– Значит, тебя многие называют братом?

Третий принц на мгновение опешил. Вообще-то нет. Род его матери был влиятельным и многочисленным, и двоюродных сестер у него хватало. Однако он держался с ними крайне отстраненно и при редких встречах вел себя настолько холодно, что те его попросту боялись. Ни у кого язык не поворачивался сказать «старший братец», все почтительно обращались к нему «ваше высочество третий принц». Это было занятно: Лянь Сун только сейчас заметил, что прожил семьдесят тысяч лет, но ни разу не слышал, чтобы кто-то назвал его старшим братом.

– Никто меня так не называл, – честно ответил он.

– О, тогда можно.

Маленькая Цзу Ти кивнула, ее взгляд скользнул по осколкам чашки на полу, затем по лицу Лянь Суна. Наконец, она, словно приняв какое-то важное решение, прикрыла губы правым кулаком и, тихонько кашлянув, объявила:

– Я могу называть тебя братом, но у меня есть условия. После того, как я признаю тебя братом, ты должен будешь хорошо ко мне относиться – так же хорошо, как Сэ Цзя к Се Мин. И больше никто не должен именовать тебя братом. Ты сможешь это выполнить?

– Почему другим нельзя называть меня старшим братом? – поинтересовался Лянь Сун.

Девочка сразу же выпрямилась, слегка запрокинула голову и гордо заявила:

– Потому что я богиня света, а богиня света именно такая – властная!

Конечно, дело было не в этом. На самом деле она вдруг обнаружила, что, возможно, всегда немного завидовала Се Мин – Сэ Цзя был для той единственным и неповторимым старшим братом, и Цзу Ти хотела, чтобы у нее появился кто-то такой же особенный. И вот удача – с неба вдруг упал красивый бессмертный, который немедленно изъявил желание быть Цзу Ти старшим братцем! Конечно, она не собиралась упускать такой подарок судьбы.

Третий принц приподнял бровь и мгновение просидел в тишине. Девочка с легким волнением смотрела на него. Наконец Лянь Сун ответил:

– Договорились.

Маленькая Цзу Ти была вне себя от радости и сразу же сложила ладони:

– Тогда давай дадим клятву Пожирания костей! Дедушка сандал говорил, что клятва Пожирания костей связывает даже крепче кровных уз! – Затем богиня с легкой завистью пробормотала: – Сэ Цзя и Се Мин тоже давали эту клятву, и Сэ Цзя всегда хорошо относился к маленькой Се Мин.

С этими словами она закрыла глаза, помолчала, а потом зашептала слова призыва священного огня, необходимого для заключения клятвы.

С третьим принцем никогда не говорили так – непосредственно, наивно, по-детски простодушно и непоследовательно. Но почему-то подобная ситуация казалась ему знакомой.

Лянь Суну следовало оставаться осторожным, предусмотрительным третьим принцем, который просчитывает каждый свой шаг и получает желаемое с наименьшими потерями. Он отчетливо понимал, что к середине разговора с маленькой Цзу Ти он уже завоевал ее доверие и достиг цели. Позже, настаивая на том, чтобы она называла его братом, он просто развлекался. Не было никакой необходимости из-за пары шуток давать эту страшную клятву, созданную во времена первозданного хаоса. В конце концов, всякий знал: произнести ее все равно что заковать себя на всю жизнь. Но когда Лянь Сун очнулся, то с удивлением обнаружил, что уже призвал священный огонь самадхи.

– Пред вышними Небесами, величественными и бескрайними, – сказал он торжественно, – я, Лянь Сун, повелитель четырех морей, клянусь: всю жизнь я буду относиться к богине света Цзу Ти с искренностью и добротой. Да испепелит меня небесный огонь, если я нарушу эту клятву.

Девочка опустилась на колени на краю ложа, тоже подняла руку, прижала крошечную ладонь к его ладони и бесхитростно произнесла:

– Я тоже буду хорошо относиться к брату Ляню. Да