Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

мы помогли тебе выжить. Или ты собираешься ждать, пока мы вернемся в столицу, и обо всем станет известно нашей матери? – говорит она, и некоторое время я ошарашенно на нее пялюсь.

Мне и в голову не приходило, что из всех людей именно Вария захочет мне помочь. Или это просто утешительная ложь, чтобы выудить из меня правду?

– Лия. – Араунн внезапно опускается передо мной на колени и, не дрогнув, берет за руки. – Я знаю, что в ту ночь Мор-Ива говорила с тобой. Я уверен, что тогда ты была готова создавать святых. Пожалуйста, расскажи нам, что пошло не так, чтобы мы могли помочь тебе.

Позади него Вария кивает в знак согласия, и внезапно все вокруг кажется мне очень холодным и далеким. Я пытаюсь думать очень быстро, потому что убеждаюсь в двух вещах. Первая – Араунн действительно хочет помочь мне. Вторая – никто из них пока не знает, что я солгала в Ир-Ацахе, а значит, я все еще не могу им доверять.

Если я умру, Рувен победит. Если Вария убьет меня, то королевское путешествие закончится, и я никогда не увижу, как кто-то излечился от красной смерти. Даже если я сама не могу заниматься исцелением, я все равно хочу быть свидетельницей того, как кто-то, кого ждала смерть, как и мою семью, встанет и будет жить.

Разве этих причин недостаточно для лжи? Пусть даже я не права, но мое тело трепещет от горячего постыдного осознания того, что я все равно солгу. И дрожащим голосом, который мне не нужно подделывать, я говорю Араунну:

– Просто я так напугана. В то утро в Ир-Ацахе мне казалось, что принадлежать Мор-Иве это просто, но с тех пор мне все время кажется, что если я коснусь кого-либо ее силой, то он умрет.

– Да, это большая проблема для того, кто был достаточно глуп и заключил сделку с Мор-Ивой, – соглашается Вария, но Араунн бросает на нее через плечо предупреждающий взгляд.

– Вария! – восклицает он.

Прежде чем они успевают мне возразить, я быстро продолжаю:

– Куда бы мы ни пошли, когда бы меня ни просили использовать силу Мор-Ивы, там всегда собирается огромная толпа с маленькими детьми и стариками. Я не могу допустить несчастного случая, просто не могу! Но… если бы мы ненадолго могли остаться в каком-нибудь уединенном месте, где я хотя бы неделю потренировалась в тишине… – Ложь становится кислой на вкус, и с надеждой я опускаю глаза.

– Вполне справедливо, – кивает Вария, когда мы снова встречаемся взглядами, и по моему телу разливается облегчение. – Я все равно собиралась заказать нам новую одежду, чтобы у этих низкорожденных лордов и леди было меньше поводов общаться с нами как с детьми. Мы могли бы остановиться в следующем городе, – предлагает она, но затем ее взгляд снова становится безжалостным. – Одна неделя! Этого времени достаточно, чтобы ты перестала бояться своей богини?

– Более чем достаточно, – с нетерпением говорит Араунн. – Не так ли, Лия?

Конечно, одной недели недостаточно, чтобы заставить мою богиню обратить на меня свое внимание, но лучше выбрать неделю, чем умереть сегодня.

– Конечно, – говорю я, улыбаясь. – Спасибо! Спасибо вам обоим.

– Ты обещаешь, что обратишься ко мне, если тебе понадобится помощь? – спрашивает Араунн, поднимаясь на ноги.

– Обещаю! – лгу я.

Прежде чем выйти из комнаты Араунн целует меня в лоб, но Вария остается стоять на месте. Через несколько мгновений, когда я понимаю, что она не собирается следовать за своим братом, я спрашиваю:

– Что?

– Не думай, что я тебе поверила, – говорит Вария. – Просто Араунн… всегда любил собак.

– Что? – непонимающе переспрашиваю я.

– Не просто собак, – продолжает Вария. – А бездомных бродячих дворняг. Ему нравились самые жалкие и побитые собаки, потому что он верил, что сможет вылечить каждую из них своей любовью… и почти всегда у него это получалось. Но однажды, когда ему было четырнадцать, он пришел домой с полуживой собакой на руках. Она истекала кровью, и на ее теле нашли пять страшных ран. Араунн купил ее у человека, который натравил на нее своих более крупных гончих.

Я все еще не могу понять, зачем она рассказывает мне эту историю, но верю ей, потому что знаю, что именно так бы он и поступил.

– Араунн выхаживал эту собаку и вернул ее практически с того света, – говорит Вария. – Он клялся, что собака полюбила его и стала доброй, но она рычала и огрызалась на всех, кто к ней приближался. Трижды она кусала мужчин, которые работали в питомнике, но Араунн уговаривал их забыть об этом. И вот однажды, хотя я до сих пор не знаю, что именно тогда произошло, потому что он не хочет говорить об этом, собака растерзала его практически до смерти. К тому времени, как стражники оттащили от Араунна эту тварь и убили ее, он уже истекал кровью, – горько смеется Вария. – Святая Нин-Анны умерла, исцеляя его. Как тебе такое божественное провидение? Наверное, это единственная причина, по которой он сейчас может пользоваться своими руками для исцеления других, и вероятно, по которой до сих пор жив.

Я пытаюсь представить себе Араунна, с его добротой и верой, преданным и обиженным, но не могу.

– Я даю тебе неделю, – говорит Вария после нескольких секунд молчания. – Если он сможет, то я позволю Араунну спасти тебя и постараюсь помочь, но, когда кто-то заключает сделку с Мор-Ивой, это редко заканчивается хорошо. Я просто не позволю тебе стать его дворняжкой.

– Я не сделаю ему ничего плохого! – пытаюсь заверить ее я, но Вария уже направляется прочь из комнаты, а мои слова повисают в увеличивающейся между нами пропасти.

Дверь закрывается, и я остаюсь наедине с Рувеном, который улыбается мне, прислонившись к стене.

– Ты не можешь отрицать, – говорит он, – что это способ назвать тебя «сукой».

Мои руки дрожат, и я сжимаю их в кулаки, наслаждаясь болью, которую причиняют когти, впиваясь в ладони.

– Ну конечно, она тебе понравилась.

– О, она такое же чудовище, как и вы все. Я просто восхищаюсь ее коготками.

Ненавижу его!

Я ненавижу Рувена за то, что он думает, что в этом бардаке есть что-то смешное. И за то, что разрушил мою жизнь. Несмотря на то что я убила его, он каким-то образом все еще одерживает надо мною вверх.

Ненавижу и Араунна за то, что он поцеловал меня, а сам не сможет помешать своей семье убить меня. Ненавижу Варию за то, что она намного сильнее меня, и за то, что она прекрасно осознает, какая я