Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Нет, это уже не трудность.

— Я хочу часть снарядов отдать на корабли, пусть испытают, и в морском бою, и против наземных укреплений.

Наполеон кивнул.

— Да, ваше высокопревосходительство.

— И с Бендерами надо решать.

— Только прикажите, ваше высокопревосходительство!

— И прикажу, — Потемкин даже и не сомневался. — В Бендерах стоит сильный гарнизон, шестнадцать тысяч человек под командованием Исмаил-паши. Если сможем их сломать…

Наполеон кивнул.

Он о чем-то напряженно размышлял, потом решился.

— Ваше высокопревосходительство, вы позволите?

— Да.

— Можно мне… у нас есть чертеж крепости?

Потемкин не возражал. Наполеон подумал некоторое время…

— У нас есть достаточно судов. Хорошо ли укреплена крепость с реки?

Григорий Александрович понял идею моментально.

— Мы можем это сделать. Но надо будет — быстро. Если к ним поднимется помощь от Хаджибея… уже нам придется солоно.

Наполеон кивнул.

И принялся излагать свой план.

* * *

— Мадам Изида?

— Она вернулась?

— Невероятно!

— Быть не может!

— Надо сходить… ну вы понимаете…

Варя медленно шла по улице, наслаждаясь летним теплом. Следом за ней шествовали двое мужчин, одетых в египетском стиле. Ну да, Митчелл и Федот, оба в черном, оба с тюрбанами на головах, оба с кривыми мечами, все трое загримированы, потому и время она выбрала вечернее.

Варя дошла до Гревской площади. Собственно, ради этого и все затевалось.

Вот и эшафот.

Женщина медленно поднялась по деревянным ступенькам, преодолевая отвращение. Да что там, омерзение…

Господи, сколько ж людей тут простилось с жизнью, на потеху толпе.

И она сейчас тоже развлекает людей. Надо это честно признать.

— Горе, горе тебе, о Париж! Горе тебе, несчастная земля. Поднимается ветер, он несет с собой бурю! Светит на небе алый глаз беспощадного Сета! Летят жизни, словно опавшие листья. Опускается тяжелый нож, катится голова, льется королевская кровь. Алая кровь венценосцев! Гнев и страдание, боль и отчаяние, кровь и слезы вижу я! Опускается нож, и этот нож переживет века! О, творение ужасного доктора! Помни, чудовище, порожденное тобой, может пожрать и тебя! Но утешься, несчастное место. Скоро, совсем скоро ты вздохнешь спокойнее. Ты будешь спать и видеть кошмарные сны. А ужасную реальность будет видеть совсем другая площадь, площадь короля-оленя. Спите, несчастные души, не тревожьте покой живых! Пусть прах этого места развеет алый ветер Сета! Ветер поднимается, спасайтесь, несчастные!

Варя медленно встала и сошла с помоста.

И пошла обратно, к дому мадам Изиды.

Зеваки смотрели, показывали пальцем, потом один из них, самый храбрый, решился подняться на помост — и вскрикнул.

Под его ногой просели доски. Там, где стояла на коленях женщина…

Словно черный круг выгорел.

Варя думала еще и куриную кровь разлить на плахе, но решила не пережимать. Хватит и кислоты, которую она аккуратно вылила рядом с собой на доски. Отлично получилось.

Черные, обугленные, хрупкие!

Варя позволила себе чуточку расслабиться, только когда оказалась в своем доме. Выдохнула, упала в кресло.

— Уффф!

— Получилось, барыня?

Федот плеснул ей компота, и себе тоже налил.

— Спасибо, — кивнула Варя. — Не знаю. Посмотрим, кто придет первым.

Она думала про вожаков революции. Или про аристократов, которые примкнули к ней.

Не угадала. Или — наоборот?

Той же ночью постучался в ее дверь — Шарль Морис де Талейран-Перигор.

— Мадам Изида, вы позволите?

Про гадалку он узнал практически сразу. И решил воспользоваться случаем.

Варя улыбнулась ему из-за стола.

— Вы решили проверить, я ли это, монсеньор? Вам пересказать наш разговор?

Талейран пожал плечами.

— Я бы не отказался.

— Вовремя предать — это предвидеть, — тихо сказала Варя. — Вы уже предвидите, монсеньор?

— А вы — нет?

— Меня же не арестовали — пока, — улыбнулась Варя сильно накрашенными губами.

— Хотели.

— Знаю. Риск пока еще есть, но у меня нет выбора. Я должна быть здесь и сейчас, остальное менее важно.

— Забавно. Почему же?

— Сейчас многое зависит от моего выбора. Вы никогда не задумывались, монсеньор, что дар тоже обязывает? Чем вы платите за власть? Чем я плачу за возможность видеть будущее?

— Даже так? А если вас убьют?

— Тогда Маат бросит мою душу на весы судьбы, и увидит, что она легче пера. И я взлечу вверх, в лучи Осириса.

— Вам не страшно?

— Страшно, монсеньор. Я слишком мало сделала, я могу сделать больше. Но… есть вещи, которые надо делать. Потому что долг привел тебя сюда.

— Долг…

— Да, и еще это странное слово — совесть, — рассмеялась Варя.

— Никогда о таком не слышал. Это что-то съедобное?

— Но очень, очень невкусное, монсеньор. Никогда не применяйте этот ингредиент в своих блюдах.

— Не буду. Обещаю. Что ж, погадайте мне, мадам?

Варя послушно взяла карты, коснулась пальцев Талейрана.

За окном сильно зашумело, ударила в стекло то ли ветка, то ли ночная птица.

— Я не пущу его, монсеньор, — шепнула Варя. И принялась выкладывать карты.

Хотя что можно предсказать этому пауку?

Не укусил бы, уже хорошо…

Час спустя Талейран уходил из дома гадалки со странным послевкусием. Но этот раз платком он не обошелся, оставил в чаше для богов тяжелый кошелек.

А в голове вертелась только одна фраза.

«Не приговаривайте короля, монсеньор, весы шатаются, и увенчанный двойной короной еще вернется».

Вернется?

Что ж. Учтем.

Талейран и так собирался быть осторожным. Теперь — будет вдвойне

* * *

— Она вернулась⁈

Короля эта информация не заинтересовала.

Гадалка вернулась?

Ну, так что же? Ее не получится уже арестовать и бросить в Бастилию, да и самой Бастилии больше нет, ее разбирают на части.

Пусть ее… гадалке повезло.

А вот Мария-Антуанетта вцепилась в маркиза де ла Файетта. Или просто в гражданина Лафайетта, как его теперь звали.

— Маркиз… то есть гражданин, умоляю, помогите мне!

— Что вы хотите, гражданка Капет?

Можно кричать об идеалах революции. Но маркиз все же оставался мужчиной. И не смог бы отказать королеве в просьбе. Тем более…

— Ничего особенного. И если хотите, можете присутствовать при нашей встрече, мне нечего скрывать.

— Вы хотите с кем-то встретиться?

— Да!

— Но с кем?

— В Париж вернулась мадам Изида Марэ. Вы слышали о ней?

— Н-нет…

— Это гадалка. И… я ей верю. — По щеке королевы скатилась хрустальная