Болевой порог - Ольга Вечная

На тумбочке Морева - яблоко, шоколадка и апельсиновый сок в тетрапаке размера ноль-два.

- Это ее любимый сок. Она от сердца оторвала.

Он открывает глаза и смотрит на продукты, которыми разжился. Хмурится, после чего выдыхает:

- Зимина. Как ты умудрилась со всеми своими травмами вырастить психически здоровую дочь? Или это заслуга отца?

Если бы молния ударила в полуметре от меня, шок был бы слабее. Но я перебарываю вспышку гнева, и, поразмыслив, прихожу к выводу, что это даже комплимент. А ещё я решила, что не буду делать вид, что в порядке. Не перед ним. Да, сломанная я.

И да, черт возьми, мой ребёнок счастлив и психически здоров!

- Ее отец, безусловно, достойнейший человек. - Тем не менее решаю не признаваться, что провалилась в личной жизни.

- Почему тогда ты не с ним?

- Не сложилось. Он у меня преподавал, весь такой образованный, интеллигентный. Увы, я была молодая и глупая, - объяснение дается легко, потому что смысл у него двоякий.

- Не оценила выпавшее счастье?

- А ты почему один? Нет, серьёзно. Такой успешный мужчина, доктор. Наводит на мысли.

Вытягиваюсь на кровати и пишу длинное сообщение Инге, в котором объясняю, что случилось, и прошу купить кое-какие вещи.

- Озвучишь?

- У тебя какое-то извращенное пристрастие к моему голосу? Когда я говорю, ты даже морщишься... меньше.

Он пожимает плечами.

- Возможно, ты не зря прокачивала голос.

- О, Боже ты мой.

- Так что, споешь колыбельную?

- Про мальчика-садиста?

- Эту колыбельную я слушал всю ночь. Но ты, полагаю, другой не знаешь, так что можно и ее.

Пару минут в палате тихо. Я размышляю, как закончить сообщение - чтобы и пожаловаться от души, но и не перепугать сестрицу до смерти. Тем временем Морев прижимает мобильник к уху:

- Максим, привет. Свободен?.... А. Когда будешь в городе?.... Нет, я помню, что у тебя выходной. Я сейчас в больнице, мне нужно привезти кое-какие вещи и лекарства... Нет, ничего серьёзного. Попал в аварию, сломал пару ребер, выберусь... Нет, не нужно. Я вполне подожду до вечера. Хорошо.

Пару минут внутри происходит страшная борьба, после чего я громко выдыхаю и говорю:

- Какие тебе нужны таблетки?

- Я уже нашел доставку лекарств по городу, - он так и пялится в мобильник.

- Как хочешь, но Инга уже в аптеке.

- Разблокируй меня, скину, - поспешно соглашается он.

Едва делаю это, Морев присылает список из трех препаратов и банки колы. На банковский счет падает десять тысяч рублей.

- Спасибо.

- Пока не за что.

- Нет, правда, очень мило с твоей стороны позаботиться обо мне.

- Твои слезы впечатлили даже мою дочь. До этого она не видела, чтобы мужчина так драматично рыдал. Ну прям как девчонка.

- Ее отец - достойнейший мужчина и пример для подражания, я запомнил. Так что с колыбельной?

- Ты, блин, серьёзно? Ладно. Слушай... На самом деле я отдаю себе отчет в том, что ты мне помог в такси. Я растерялась и сама бы не отодвинулась, все так быстро произошло. Спасибо за это, - заканчиваю серьёзно. - И поэтому я готова помочь как-то облегчить тебе... это. Вот и все.

- Есть ещё один способ, - тянет он. - Но точно не сегодня.

- Ты вообще о чем?

- А вообще, пожалуйста, - продолжает серьёзнее. - И что бы ты там себе ни думала: у меня никого нет, потому что я трудоголик. А ты почему одна? Всё ещё обо мне думаешь? В смысле, о моем неадекватном поведении. Боишься дубля?

- Трудоголик? - фыркаю. - Это когда такая причина останавливала женщин? Не гони, Морев.

- Ещё я жадный.

Как раз гуглю его лекарства, в сумме выходит вместе с колой две тысячи. Ну да, жадный. Ещё тоном таким бросил, словно кость собаке. И все же я решаю оставить как есть:

- Верю. Жадные мужчины - огромный красный флаг. Я тоже трудоголик. А ещё у меня есть дочь и бабушка, и я не могу привести домой кого попало, просто потому что он мне понравится. Поэтому вот так.

- Кого попало, - повторяет последнюю фразу.

Дверь отворяется, пропустив в палату прохладный воздух из коридора.

- Захар Морев? На перевязку, - приглашает медсестра.

- Иду, - кряхтя поднимается он. - Тихий, мать его, ад. Когда. Этот день. Закончится. Есть какой-то болевой порог, перешагнув который начинаешь привыкать. Почему я не сдох вчера...

И так далее.

- Все мужчины «кто попало», пока не узнаешь поближе. Но на это нужно время. Много времени. А я не могу рисковать, - произношу больше для себя, отдавая отчет, что он уже растворился в очередном витке собственной боли и не слушает.

Инга пишет, что уже выехала, и я наслаждаюсь перспективой переодеться в чистое и намазать лицо кремом. Заодно Инга везет удобный фиксатор для пострадавшей руки. Ну и лекарства второму пациенту.

Он возвращается довольно быстро, соскучиться я не успеваю. Присев на койку, втыкает трубочку в сок моей дочери и невозмутимо пьет. Голова кружится от происходящего сюра.

- Неплохо. У Лизы хороший вкус на соки. - Бросает презрительный взгляд на мой томатный. - Тоже, видимо, в отца.

Я показываю ему средний палец, в этот момент до меня доносится звук громких шагов. Инга так рано? Странно. Да и обычно она не носит каблуки, тем более днем.

Дверь приоткрывается, и к нам робко заглядывает красивая девушка с азиатскими чертами лица и блестящими черными волосами.

- Извините.... - приветливо произносит она, взглянув в мою сторону, а вот увидев Морева, меняется в лице. И тут же открывает дверь шире.

- Захар! Ты почему не позвонил?! Максим сказал, ты в больнице, я чуть с ума не сошла! - восклицает она и кидается к нему.

Он тут же подбирается, распрямляет плечи и даже выдавливает ухмылку, словно все это время не корчился от любого мало-мальски резкого звука.

 Глава 25

Гостью зовут Оксана, и она каким-то непостижимым образом умудрилась втрескаться в Морева.

А бедняжка именно втрескалась, потому что так беспокоиться можно только о по-настоящему близком человеке. Ну и, судя по тому, что они чмокнулись в губы - связь там далеко не родственная.

Угораздило же. Можно лишь посочувствовать.

Приехала Оксана не с пустыми руками - в ее огромном