Болевой порог - Ольга Вечная

- Не знаю, то ли я купила. В аптеке протянула список, они задавали вопросы, а я-то откуда знаю?... Футболку вот ещё взяла, вроде бы твой размер, примеришь?

Девушка так сильно нервничала, словно сама устроила ДТП. То и дело норовила его обнять, прижаться к щеке губами, взять за руку. Смотреть на это без отвращения было сложновато, и я справлялась не слишком хорошо.

Сам Морев от своей подруги явно тащится. Иначе как объяснить улыбочки и практически легкую походку до санузла? Выпендрежник.

Заперевшись, правда, слишком долго переодевается. Можно лишь представить, как непросто это осуществить с его травмами. Возможно, Оксана бы охотно предложила помощь, но он, как я уже упомянула, не планирует показывать ей уязвимость. Для этого супермена криптонита не существует.

Пока Морев возится за закрытой дверью, мы пару раз, чисто от скуки и любопытства, обмениваемся натянутыми улыбками. Нас представили друг другу довольно абстрактно - по именам, не поясняя статусы.

Когда взгляды случайно пересекаются в третий раз, Оксана неуверенно спрашивает:

- Вы тоже попали в аварию? Были с ним в... одной машине?

В середине второго вопроса голос как будто меняет интонацию, поднявшись ещё выше.

Она нервничает? Боится услышать ответ на свой неозвученный вопрос? Хорошенькая такая, что я сама засматриваюсь. Она ведь не собирается из-за него страдать?

- Да, и нас по ошибке положили в семейный бокс, на самом деле мы просто коллеги. Даже бывшие коллеги. Я работала в «Искреннем сердце» финдиром. - Она молчит, и я поясняю: - «Искреннее сердце» - клиника, которую Морев купил.

Мгновенное облегчение украшает ее лицо улыбкой и ярким блеском в глазах. Девушка явно расслабляется, эффектно встряхивает волосами:

- А я так и поняла!

Не задаю встречный вопрос, но он как будто повисает в воздухе, и Оксана решает ответить:

- Если что, мы тоже не женаты, но... боже, это так глупо!... но если Захар когда-то и женится, то на мне.

- О, даже так.

- Мы давние друзья и однажды заключили пари, что если не найдем никого получше, то свяжем судьбы, - посмеивается, как будто над собой. Но при этом как бы предупреждая, что рыжий разноглазый садист принадлежит именно ей. Да на здоровье.

Это явно не та битва, в которой я бы хотела поучаствовать.

Морев смог сменить лишь штаны, футболку так и держит в руках. Повеселевшая Оксана оглядывает его и улыбается. На ее месте я бы снизила градус счастья, он по-прежнему зеленоватый и с красным, словно у терминатора, глазом.

- Тебе помочь с футболкой?

Он с ужасом смотрит на ткань в руке и качает головой:

- Не надо. Жарко.

- Так и скажи, что хочешь демонстрировать нам свои бицепсы!

Мои глаза закатываются так, что, клянусь, делают круг, и Морев отмечает это уничтожающим прищуром.

- А мы и не против, да? - Оксана оглядывается на меня в поисках поддержки.

Делаю вид, что луплюсь в телефон.

- Что?

- Неважно, забей. Захар, ты уже принял лекарства?

- Да, надеюсь, подействуют. Спасибо, что привезла так быстро.

- Могут не подействовать? Я что-то не то купила?

- Все то. Просто не всегда. Забей, ты умница.

- Максим как только скинул список, я сразу и сорвалась. Не могу поверить, что мигрени всё ещё тебя мучают.

- Бывает. Как сама?

- Если не считать того, что мой лучший друг чуть не умер, - нормально. Не надо так меня пугать, Захар. Как мы все без тебя?

Он аккуратно присаживается, после чего медленно вытягивается на кровати.

- Не накручивай себя, ничего страшного не случилось. Отлежусь пару дней и пройдет.

Они болтают об аварии, больничном питании, какой-то ещё ерунде. Она по-девчачьи мило воркует, рассказывая, как он для нее важен и как было страшно. И как же жаль, что она не узнала раньше всех. Морев в основном молчит.

Когда дверь снова распахивается, в палату заглядывает медсестра:

- София Максимовна Зимина?

Поднимаю руку.

- Уточните дату рождения, она плохо пропечаталась.

Банальная ситуация, я без задней мысли озвучиваю данные, но едва дверь закрывается, атмосфера в палате становится другой.

Ощущаю это сначала интуитивно. Какими-то особыми рецепторами, которые хорошо развились в детстве. В те годы я по ритму чужого дыхания научилась понимать, грозит ли опасность, и если да, то какая. И сейчас она мне грозит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Что-то изменилось в сладкой парочке. Морев лежит с закрытыми глазами, а вот Оксана.... Приветливая улыбка растаяла, словно прекрасная снежинка на горячей ладони. Будущая жена Морева нахмурилась и до белого цвета сжала губы.

Причиной ее недовольства почему-то стала я. Оксана снова меня рассматривает, но теперь делает это иначе. Едва замечает, что слежку спалили, быстро поворачивается к будущему мужу, наклоняется и шепчет (серьёзно? Мы в двухместной палате, между нашими койками пара метров):

- Она что, та самая?...

- Не сейчас.

- Точно, я узнала. Да ладно...

- Потом.

- Но как?...

- Я же сказал: позже.

- Так не пойдет! Я сейчас же...

- Стоп. - Он открывает глаза и смотрит на нее. Без презрения и молчаливого обещания расправы, как раньше смотрел на меня, но при этом достаточно строго.

Они вот так пялятся с полминуты, при этом его красный глаз продолжает слезиться. И мне даже кажется, что ещё немного, и слеза из прозрачной станет красной. Невольно зависаю на этом немом противостоянии. Наконец Оксана фыркает, бросает на меня укоризненный взгляд и ерзает на кровати. Закидывает ногу на ногу, отворачивается.

Я тоже, словно отмерев, фыркаю и отворачиваюсь. Моей дочери восемь, а этой женщине явно около тридцати, чтобы не понимать, как ее подскоки на него действуют.

- Малышка, сядь на стул, окей? - доносится примирительный голос Морева, и я усмехаюсь.

Она не успевает отреагировать, как дверь снова открывается. На этот раз подмога приходит ко мне: Инга, ее мама и Никита шумно вваливаются в палату и с порога начинают причитать, как же меня так угораздило и как они перепугались, и что у Инги до сих пор сердце болит. Никита же ругает таксиста и всю профессию в частности.

- Ребят, тише, пожалуйста, - прошу я. - Не кричите так, голова болит.

Они тут же закрывают рты ладонями и виновато переглядываются. Честно говоря, несмотря на сотрясение, у меня ничего не болит - видимо, я хорошо реагирую на обезболивающее. Немного мутит от резких