Судьбы мертвых - Тесия Цай

Мое внимание приковал к себе мужчина, возглавлявший группу. Я узнала суетливого местного жителя, который указал нам дорогу к особняку. Он все еще казался встревоженным, нервно оглядывая горящее имение за нашими спинами, но плечи его расправились с новой решимостью.

– Что вы тут делаете? – уставилась я на толпу.

– А разве не очевидно? – сказал мужчина, поднимая полное до краев ведро. – Мы пришли помочь.

Глава 13

Мы потратили большую часть ночи, помогая местным тушить пожар в особняке Цзин. После того как городской врач приложил лед к моему запястью и наложил шину, я повела группу людей заливать пламя в главном зале и поручила самым храбрым добровольцам забрать тела, чтобы достойно похоронить их за имением.

Пусть и обожженное до неузнаваемости, безжизненное тело Юянь все еще наводило на меня дрожь. Деревенские слишком боялись коснуться его, опасаясь ее магии, так что я предложила поднять труп, чтобы переместить. Это ужаснуло их еще больше. Понимая, что не смогу самостоятельно тащить труп к месту захоронения, я выслала всех из зала и вытащила воскрешающий талисман.

Поместив его на голову Юянь, я почти ожидала, что она откроет обугленные глаза и заговорит со мной. Но ее дух давно покинул нас. И все равно это было странное чувство – поднимать тело, с которым недавно разговаривала, тело, малую часть истории которого я знала.

Пусть я и злилась на шаманку за все причиненные ею страдания, в моем сердце остался осколок жалости. С семьей Юянь и впрямь поступили бесчестно, и она была права в своей жажде справедливости. Я не могла оправдать ее методы, но понимала боль, из-за которой она их выбрала.

Я задумчиво осмотрела остальные трупы в зале и решила, что сэкономлю силы селян, подняв еще несколько мертвых. Я нечасто практиковала поднятие нескольких трупов разом, это было не так уж удобно, но я могла попробовать.

Три талисмана спустя я почувствовала, как нити моей энергии сильно натянулись между телами. Однако я устала не так сильно, как ожидала. Использовав еще два талисмана, я решила не испытывать удачу. И потом, я не желала пугать селян, выступая во главе орды обугленных ходячих мертвецов. Мне и без того было странно видеть шесть тел, стоявших и ожидавших моей команды.

Я провела мертвых за имение и упокоила в ямах, которые вырыли другие. Юянь положили на участке земли, где должны были вырасти цветы. Я помолилась, чтобы в следующей жизни она обрела покой.

В конце концов оранжевое небо поблекло, когда огонь утихомирили водой и песком. Я не видела, как затухало последнее пламя: была слишком занята устроением могил для оставшихся мертвецов. К тому времени, как я завершила сокращенные ритуалы погребения – выживших членов семьи, которых пришлось бы обихаживать, все равно не было, – мне хотелось рухнуть наземь и проспать сотню лет.

Но отдыхать было пока нельзя.

Прогоняя изнеможение из головы, я вернулась к главному входу в особняк, чтобы найти Жэня. В последний раз я видела его заливающим водой западное крыло и отпускающим шутки, чтобы поддержать дух соратников.

Невзирая на страдания, с которыми мы столкнулись во время путешествия, он, казалось, стал только счастливее – как солнце, выглядывающее во время дождя. Я не понимала, как он мог смеяться перед лицом такого ужаса. Но у меня появилась странная мысль, что отец мог бы поладить с Жэнем: они были очень похожи.

Возможная картина встречи Жэня и моего отца вызвала неожиданный трепет в груди. Я прикусила губу, щеки заполыхали, словно меня застали за каким-то нелепым занятием. Но, разумеется, никто поблизости этого не заметил.

Я ожидала найти Жэня сидящим в кругу местных и травящим истории или еще как-то панибратски общающимся с незнакомцами, хотя мы должны были избегать их. Вместо этого он отдыхал в одиночестве под кленом, вытянув длинные ноги. В руках у него была чашка воды, скорее всего выданная ему каким-то сердобольным селянином. Легкий ветерок трепал распущенные пряди, обрамлявшие его лицо, придавая ему поэтичный вид, когда он смотрел на последние струи дыма, плывущие над крышами особняка Цзин.

«Какой красивый юноша», – вдруг прозвучало у меня в голове, прежде чем я успела остановиться. Вверх по моей шее пополз жар. Я поджала губы, раздражаясь на саму себя за такую отвлекающую, несообразную мысль. Он был готов пожертвовать жизнью ради меня, и мой разум идеализировал его. Романтизировал каждую до глупости красивую черту лица.

Жэнь поднял взгляд при моем приближении. Он усмехнулся, родинка у глаза пропала в морщинках. По моему животу разлилось тепло. Я не обратила на это внимания. «Эти чувства пройдут», – уверила я себя.

– Вот вы где, – сказал он, похлопывая по земле рядом с собой. – Я надеялся, вы придете меня искать, чтобы не пришлось тратить силы.

– Как хитро с вашей стороны, – сказала я, опускаясь рядом. Что-то в моем теле и мышцах будто вздохнуло от возможности присесть.

– Судя по всему, вам надо попить, – сказал Жэнь, протягивая свою чашку.

– Мне бы чего покрепче, – сказала я, но приняла предложенное и медленно сделала глоток. Вода скользнула по горлу как благословение, очищая его от пыли и смерти, которыми я надышалась.

– Вы валялись в свинарнике? – поддразнил Жэнь, указывая на мои перемазанные в грязи лицо и одежду.

– А вы? – Я опустила чашку и потянулась стряхнуть пепел с его носа. Пучок волос на его затылке растрепался, края рукавов были слегка опалены. – Ни разу еще не видела настолько неопрятного принца.

– Да, что ж… – Он осекся и скользнул взглядом по местным, все еще остававшимся на территории особняка. Некоторые сбились в кучки, обмениваясь чашками с водой и переводя дыхание. Остальные входили в дом и выходили, оценивая ущерб и выискивая то, что еще можно спасти.

– Что случилось? – спросила я.

Жэнь нерешительно ответил:

– Я думал о своей семье.

– Вы скучаете по ним?

– Нет, не в том дело… – Он хлопнул себя по бедру, щека его дернулась. – Когда я был одержим Юянь, то получил часть ее воспоминаний. Я видел, что она сделала с семьей Цзин, и узнал подлинную историю ее предков, Чиу. Вы знали, что главу клана Чиу приговорили к казни «тысячи порезов»? Юянь подозревала, что мой отец участвовал в вынесении приговора, поскольку он отвергал просьбы о более тщательном расследовании преступления Чиу.

– Этого я не знала, – призналась я. Очевидно, я упустила некоторые детали, когда сама заглядывала в память Юянь. – В чем именно состояло его преступление?

– Семья Цзин обвинила его в сговоре с наместником Вэнь с целью свергнуть моего отца. В то время в Вэнь только начиналось недовольство монархией, и наместник все еще был в достойных отношениях с