История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Увидев, что сестрица вновь унижает благодетельницу, Ю Фанъинь почувствовала, как в ней закипает с трудом усмиренная ярость. Она подалась вперед, готовая броситься на обидчицу, и вдруг Цзян Сюэнин взяла ее за руку. Опасаясь случайно задеть барышню, дочь наложницы замерла и подняла на нее недоуменный взгляд. Та не обернулась, опустила трепещущие ресницы, как подобает робкой девице, и тихо вздохнула.

– Не гневайся, вторая барышня Ю. Я совершенно случайно зашла в чайную передохнуть. Откуда мне было знать, что я встречу тебя? Ты, наверное, подумала, что я веду себя неуважительно, вот и толкнула меня. Я и не собиралась давать сдачи. Это Ю Фанъинь затеяла драку!

К последней фразе ее тихий голос заметно окреп. Ю Юэ опешила, не понимая, что происходит. Ю Фанъинь тоже уставилась на Цзян Сюэнин с изумлением, гадая, чем провинилась, но в следующий миг почувствовала, как барышня стиснула ее ладонь, словно подавая знак, а затем убрала руку.

– Пусть я спасла ей жизнь, нас, по сути, ничто не связывает, – с праведным негодованием продолжала Цзян Сюэнин. – Кто мог подумать, что она вообразит себе невесть что, схватит эту ужасную скамейку и примется избивать людей? Средь бела дня, почти у подножия императорского трона… Совсем позабыла, что такое почтение… Да разве так можно?

Ю Юэ была окончательно сбита с толку, не в силах постичь, куда клонит собеседница, а та заявила с непреклонной решимостью:

– Барышня Ю, тебя жестоко оскорбили и едва не лишили жизни! Такое нельзя спускать с рук! Давай сообщим властям!

– А? – оторопела Ю Юэ.

Цзян Сюэнин сделала вид, будто хочет отмежеваться от Ю Фанъинь:

– Нужно подать жалобу! Пусть ее арестуют! Таким неблагодарным девицам, не почитающим старших, место в темнице. Посидит пару месяцев за решеткой и присмиреет.

«Пожаловаться властям? Арестовать Ю Фанъинь? Откуда столько заботы? Воистину солнце взошло на западе!»

Ю Юэ столько натерпелась из-за проделок Цзян Сюэнин, что и на пальцах не счесть. В голове у нее все перемешалось, зато чутье подсказывало: дело нечисто. Ей всюду мерещился подвох, каждый стол в маленькой чайной выглядел как часть ловушки, готовой вот-вот захлопнуться.

«Ни в коем случае нельзя обращаться к властям!»

Пусть она и не понимала, что замышляет Цзян Сюэнин, однако была уверена: главное – делать все наоборот. Так слуга, только что убравший скамейку на место, и немногочисленные посетители чайной стали свидетелями странной сцены.

– Нет! Никаких жалоб я подавать не буду! – отрезала Ю Юэ, терзаемая подозрениями. – Не стоит поднимать шум из-за пустяка.

– Разве же это пустяк? – горячилась Цзян Сюэнин. – На тебя замахнулись скамейкой! На твою жизнь покушались! Это скандал и нарушение общественного порядка в столице. За такие дела отвечает Тайная стража, а уж их суровые методы всем известны. Если их вызвать, живо проучат негодницу. А кто возместит ущерб чайной? Гляди, сколько всего перебили…

Слуга чайной молчал. Ущерб был ничтожен, но возразить юноша не посмел. Ю Юэ, почти доведенная до нервного срыва, все еще надеялась урезонить Цзян Сюэнин:

– Я не пострадала! На мне ни царапины!

Однако собеседница, будто не слыша, повернулась к Тан-эр и распорядилась:

– Иди и сообщи властям. Вызови Тайную стражу, пусть разберутся. Мы непременно добьемся справедливости для барышни Ю.

– Зачем мне твоя справедливость?! – чуть не взвыла та.

У Тан-эр, наблюдавшей за сценой с самого начала и понимавшей смысл происходящего, на лбу выступил холодный пот. Видя, что хозяйка сохраняет невозмутимость и продолжает правдоподобно разыгрывать свою роль, девушка кивнула и поспешила прочь. Конечно, она не посмела ослушаться.

Ю Юэ сообразила, что дело принимает дурной оборот, и захотела улизнуть, вот только Цзян Сюэнин ее опередила: молнией метнулась вперед и схватила за руку.

– Мы послали за Тайной стражей, барышня Ю! Ты же потерпевшая, не уходи! – воскликнула она с искренним недоумением.

У Ю Юэ задергалось веко.

– Стражу вызвала ты, а не я! Отпусти!

– Я переживаю. Не хочу, чтобы ты рассердилась, – благостно улыбнулась Цзян Сюэнин, не разжимая пальцев.

От злости у барышни Ю разве что дым из ушей не валил, а дурное предчувствие только окрепло. Она готова была применить силу, лишь бы вырваться, но, как только подняла руку, поймала насмешливый взгляд, в котором ясно читалось: «Только попробуй!» Вид Цзян Сюэнин, рухнувшей на пол и обвинившей ее в нападении, все еще стоял у Ю Юэ перед глазами, поэтому она не посмела пошевелиться. Вдруг плутовка снова подстроит пакость, а рядом появится Шэнь Чжии или Янь Линь? Тогда уж Ю Юэ несдобровать! Так они и застыли: одна бесцеремонно удерживала, другая никак не решалась отбиться. Вот только Цзян Сюэнин была безмятежна, а Ю Юэ вся извелась. Как говорится, бросил бы в крысу камень, да страшно посуду разбить. К счастью, управление Тайной стражи находилось недалеко, поэтому ни участницам происшествия, ни зевакам долго ждать не пришлось.

Тайная стража появилась двадцать лет назад, после подавления мятежа Пиннань-вана. Чтобы пресекать беспорядки, император создал особое подразделение, которое вместе со Столичной управой и стражей Девяти врат[42] следило за соблюдением закона. Со временем влияние Тайной стражи росло: будучи приближенными императора, ее командующие тянули руки все дальше, и их полномочия ширились. Сбор сведений, допросы заключенных императорской тюрьмы[43], расследования и аресты… Они совали свой нос в любое дело, касавшееся двора, за что снискали ненависть гражданских и военных чинов. За двадцать лет происшествий в городе поубавилось, но привычный порядок никто не отменял: если в столице что-то случалось, Тайная стража имела право вмешаться.

«С таким пустяком, как мелкая потасовка, могла разобраться и Столичная управа. Эти девицы совсем ума лишились, раз побежали жаловаться в Тайную стражу? Даже господин тысячник здесь…» – мысленно ворчал рядовой служащий грозного ведомства, явившийся по вызову. У него были правильные черты лица и ничем не примечательная внешность. Слева от него вышагивал Чжоу Иньчжи, недавно произведенный в тысячники. Он носил черное форменное одеяние, украшенное тонкой серебряной вышивкой в виде летающей рыбы[44]. Меч узорной весны[45] покоился в ножнах, притороченных к поясу. Ладонь мужчины лежала на старинной рукояти, отливавшей серебром. Его высокий рост производил грозное впечатление.

Окинув чайную цепким, ястребиным взглядом, он сразу увидел за столом в центре зала Цзян Сюэнин, которая невозмутимо попивала чай. Напротив нее сидела благородная барышня с бледным от гнева лицом, а рядом, опустив голову и потупив глаза, стояла скромная, тихая девушка. Двух последних Чжоу Иньчжи не знал.