История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

с крошечным внутренним двориком не походил на жилище чиновника. На чистых плитах серо-зеленого камня стояли бамбуковые шесты для сушки одежды, на которых висело его служебное одеяние. Из восточной комнаты доносился скрип мебели: кто-то передвигал ее, наводя порядок. Пожилая женщина в грубом холщовом платье и фартуке расставляла по местам столы и стулья, протирая их влажной тряпкой. Когда Чжан Чжэ вошел, она полоскала тряпку в лохани с водой.

– Вернулся? Что хочешь на ужин? Я приготовлю, – с улыбкой предложила она, увидев мужчину.

Госпожа Цзян[47] овдовела в далекой юности и растила сына в одиночку. Время не пощадило ее, оставив на лице следы невзгод. Глубокие морщины вокруг глаз и на лбу разительно отличали ее от столичных дам, чьи сыновья преуспели на службе. Не имея за душой средств, она приложила огромные усилия, чтобы упросить учителя частной школы принять Чжан Чжэ. Но платить приходилось не только за учебу. Письменные принадлежности тоже стоили немало. Госпожа Цзян отказывала себе во всем и откладывала деньги, чтобы купить сыну все необходимое, лишь бы он смог сдать государственные экзамены на ученую степень, выбиться в люди и восстановить доброе имя отца. Она знала, что сын умен и на занятиях непременно покажет себя одним из лучших. Кто мог подумать, что, проведя за партой всего несколько лет, юноша втайне от матери отправится сдавать экзамен на низший чин! Пройдя испытание, он отказался учиться дальше и подаваться на государственные экзамены.

В тот день женщина так разозлилась, что схватила прут и принялась его бить.

– Вспомни отца, которого оклеветали! – кричала она сквозь слезы. – Чему он тебя учил? Ты непутевый и ничего не добьешься! Кем ты станешь после экзамена на низший чин? Таких держат в управе, пока дел невпроворот, а потом разгоняют! Всю жизнь будешь другим прислуживать, а меня вгонишь в гроб!

Чжан Чжэ не уклонялся от ударов. Он стоял на коленях перед табличкой[48] с именем покойного отца и молча терпел. На его спине выступила кровь. Под конец мать отбросила прут, села и разрыдалась, проклиная себя за беспомощность. Она ведь была простой женщиной, не умела зарабатывать и понимала, что сын отказался от учебы и пошел на службу, потому что знал: дома нет денег, а мать совсем извелась от нужды. От этих мыслей становилось еще больнее.

С тех пор как Чжан Чжэ поступил на работу в управу и начал получать жалованье, семья продолжала жить скромно, однако уже не страдала от нищеты. А потом произошло настоящее чудо. Через полгода в их город прибыл с проверкой цензор Хэнаньского округа по имени Гу Чуньфан. Чжан Чжэ подал прошение о пересмотре дела отца, и спустя много лет справедливость восторжествовала, а талантливый юноша привлек внимание цензора. Уже через два года тот рекомендовал его ко двору. Чжан Чжэ получил должность секретаря в Палате наказаний, где подавал доклады императору. Из мелкого служащего он превратился в столичного чиновника. После переезда они с матерью купили маленький дом. Жилище было совсем обветшалым, но госпожа Цзян содержала его в чистоте. Хотя обстановки в комнатах не прибавилось, повсюду чувствовался уют.

Нахмурившись, Чжан Чжэ положил лекарства на стол, молча взял у матери тряпку и убрал ее вместе с лоханью.

– Вчера ты уже протирала пыль, – сказал он. – Побереги здоровье. Нельзя тебе так утруждаться.

Госпожа Цзян посмотрела на бесстрастное лицо сына и покачала головой.

– Вечно ты выглядишь мрачным, дома ведешь себя как на службе и совсем не умеешь быть ласковым. Кто за тебя замуж пойдет?

Чжан Чжэ усадил ее в кресло и ничего не ответил, а женщина продолжала ворчать:

– Впрочем, хорошо, что помолвка с домом Яо расстроилась. Может, мы и метили слишком высоко, но ведь это не повод для подлости. Нрав у тебя непреклонный, упрямый – весь в отца. Про таких говорят: «Ни водой не прольешь, ни иглой не проткнешь». Девица из знатного дома разве стерпит такого мужа?

Сын, опустив голову, молча разворачивал сверток с лекарствами.

– Я сама присмотрю тебе невесту, – в сердцах заявила госпожа Цзян, не дождавшись ответа. – Лучше всего подыскать девушку из обычной семьи, добрую, заботливую и внимательную, чтобы терпела твой нрав. Ведь настанет день, когда я отправлюсь вслед за твоим отцом, а сердце по-прежнему будет болеть за тебя.

Чжан Чжэ развязал бечевку на свертке со снадобьями, и по комнате поплыл горьковатый запах лечебных трав. Длинные пальцы с выступающими суставами сжимали край бумаги. Мужчина вспомнил страдания, которые в прошлой жизни перенес в тюрьме. Ему потребовалось время, чтобы успокоиться и выбросить из головы ее образ и эти сияющие радостью глаза, что смотрели на него среди ночи меж темных дворцовых стен. Он загнал мучительные воспоминания глубоко в сердце, которое сжалось от боли. Лишь после этого Чжан Чжэ поднял голову, посмотрел на госпожу Цзян и медленно произнес:

– Не говори больше подобных слов.

Глава 19. Вымогательство денег

Выйдя вместе с Цзян Сюэнин из своего дома, который находился в глубине Косого переулка, Чжоу Иньчжи проводил ее до ворот и сказал:

– Если вторая барышня хочет навестить Ю Фанъинь, лучше прийти ближе к ночи, чтобы избежать лишнего внимания и пересудов.

Наложница Яонян тоже вышла, чтобы попрощаться с Цзян Сюэнин.

– Тогда я зайду попозже, – ответила та.

Спустившись по замшелым ступеням перед воротами, Цзян Сюэнин обернулась и с улыбкой взглянула на женщину.

– Благодарю за чай.

Наложница растерялась. В доме Чжоу Иньчжи она считалась прислугой и не понимала, почему знатная барышня, которой господин был многим обязан, так учтиво с ней разговаривает.

– В прошлый раз у нас не нашлось хорошего чая, да и заваривать я его не умею. Вы, наверное, не привыкли к такому, – поспешно ответила она. – Рада, что сегодня смогла угодить.

На этом Цзян Сюэнин откланялась и вернулась к себе в усадьбу.

* * *

Весть о том, что Тайная стража увела Ю Юэ и Ю Фанъинь на допрос и начала разбирательства, быстро достигла семьи Цинъюань-бо. В доме считали, что младшая дочь уехала на прогулку и скоро вернется. Никому даже в голову бы не пришло объяснить ее долгое отсутствие арестом. Поднялась суматоха, а жена Цинъюань-бо едва не лишилась чувств. Только старшая дочь Ю Шуан сохранила самообладание.

– За что задержали сестру? – спросила она у слуги, принесшего тревожные новости. – Что она натворила?

– Говорят, подралась с третьей сестрицей в чайной, – ответил тот, – а вторая барышня Цзян была рядом и заявила