История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

– Так, пожалуй, будет разумнее, – наконец произнес мужчина.

Неожиданно Цзян Сюэхуэй подняла голову и подала голос:

– Я тоже пойду.

– Доченька! – воскликнула госпожа Мэн, округлив глаза.

Та поглядела на сестру и, не собираясь менять решение, спокойно продолжила:

– Отец – глава семьи. Раз он пойдет на церемонию, решение детей не столь важно. К тому же положение дома Юнъи-хоу пока не безнадежно. Еще неизвестно, как обернутся дела. Если отец и сестра идут, мы с тобой, матушка, обязаны к ним присоединиться.

Госпожа Мэн оторопела. Даже Цзян Бою не ожидал подобного. Младшая барышня спокойно смотрела на сестру: ясное лицо, тонкие черты, сдержанное выражение, уместные и благоразумные речи. Та ничем не уступала Сяо Шу. Цзян Сюэнин медленно улыбнулась.

Подумав, мать признала, что старшая дочь рассудила верно, а Цзян Бою тихо вздохнул, восхищенный тем, как разумна и понятлива Сюэхуэй.

После чая сестры вместе покинули главный зал. Когда они шли по галерее, Цзян Сюэнин вдруг остановилась и сказала:

– На твоем месте я бы тоже не упустила такую возможность. Вся столица знает, что принц Линьцзы дружен с Янь Линем и непременно появится на церемонии.

Цзян Сюэхуэй, не ожидавшая подобных слов, переменилась в лице и словно окаменела. Младшая барышня, напротив, хранила невозмутимость. Опустив взгляд, она заметила в руке сестры изысканный платочек, взяла его и развернула. На светло-зеленой ткани была вышита орхидея, а в уголке – крошечный цветок красного имбиря. Цзян Сюэнин вскинула бровь.

– Захвати эту вещицу с собой во дворец, – посоветовала она, возвращая платок.

Старшая барышня уставилась на нее в недоумении. Но Цзян Сюэнин никогда не была близка с сестрой, жила своим умом и не желала ничего объяснять. Ее мысли уже витали далеко: девушка собиралась навестить Ю Фанъинь. Развернувшись, она направилась к воротам. Снова уходила из дома на ночь глядя. В семье ее поведение давно никого не удивляло, все привыкли и молчали.

Цзян Сюэхуэй стояла, смотря ей вслед. Сестра же держалась так, словно ее нисколько не волновало, что о ней думают. Казалось, она попирала ногами все правила в этом мире, которые сковывали знатных обитательниц женских покоев. Ее независимость завораживала и даже внушала зависть. Однако Цзян Сюэхуэй подавила в себе эти чувства. Ей было неизвестно, что пережила младшая сестра, поэтому девушки так различались нравом. В конце концов, у каждого своя судьба.

* * *

Несмотря на поздний час, Чжоу Иньчжи оставался в управлении.

– Господин тысячник, вы не идете домой? – спросил у него подчиненный.

– У меня есть дела. Ступайте, – ответил мужчина.

Никто не посмел переспросить. Они разбились на компании по трое-четверо, сняли форменные одеяния, обнялись за плечи и ушли пить вино, оставив Чжоу Иньчжи в одиночестве. Цзян Сюэнин пришла в час Собаки. На ней был черный плащ с капюшоном и длинное светло-желтое платье, подчеркивавшее хрупкость фигуры. Подойдя к воротам управления, девушка сняла капюшон, открыв белоснежное лицо. Ее глаза и брови выглядели так, словно их вывела кисть художника.

Чжоу Иньчжи посмотрел на нее и опустил голову.

– После обеда приходили за второй барышней из дома Цинъюань-бо, но вы говорили про два дня отдыха, поэтому спешить некуда. Думаю, отпустить ее завтра еще не поздно.

Он стал тысячником недавно и только сейчас впервые ощутил, как приятно обладать властью. Днем его навестил сам Цинъюань-бо, который не сразу решился заговорить и подал коробку с распиской на три тысячи лянов серебром. Чжоу Иньчжи поглядел на посетителя и нахмурился.

– Господин бо, не стоит так волноваться. Мы допросим обеих барышень и отпустим. Разбирательство займет не больше недели. Если ваша дочь действительно невиновна, с ней ничего не случится.

У Цинъюань-бо задергалось веко, и он вытащил из левого рукава еще одну расписку, на пять тысяч лянов. Брови тысячника почти сошлись на переносице.

– Это всего лишь мелкая ссора. Молодежь поругалась, с кем не бывает? Мы знаем меру. Никто не станет обвинять вашу дочь в связях с Небесным учением или мятежниками. Ступайте домой, господин бо.

Тот чуть не рухнул на колени от страха, стиснул зубы, словно отрывал от себя кусок мяса, и достал из правого рукава третью расписку, еще на пять тысяч лянов.

– Моя дочь с рождения не знала ни горя, ни бед, – заговорил бедный отец, чуть не плача. – Дома ее все любили и баловали. Она глуповата, но вреда никому не причинила. Ей с таким трудом удалось пройти отбор в свиту старшей принцессы, и через день пора возвращаться в Запретный город. Прошу вас, господин тысячник, проявите великодушие и пойдите навстречу.

– Вы так печетесь о дочери, что я проникся сочувствием, – сжалился Чжоу Иньчжи. – Так уж и быть, прикажу допросить ее сегодня вечером. Приходите завтра.

Цинъюань-бо рассыпался в благодарностях и вскоре ушел, оставив расписки на тринадцать тысяч лянов. Какими словами он проклинал Чжоу Иньчжи за алчность и бессердечие, никто не узнал.

Тысячник протянул Цзян Сюэнин конверт:

– Завтра Цинъюань-бо пришлет людей за второй барышней Ю. О дочери наложницы речи не шло. Я сказал господину бо, что кто-то должен остаться под стражей до конца разбирательства, к тому же зачинщицей была Ю Фанъинь, поэтому мы не можем ее отпустить. Тот кивнул и ушел.

Цзян Сюэнин открыла конверт и увидела две расписки по пять тысяч лянов.

«На разбитом корабле действительно нашлись гвозди», – мысленно усмехнулась она. Денег оказалось не то чтобы много, но и не совсем мало. Зная, с кем имеет дело, барышня не сомневалась, что Чжоу Иньчжи взял куда больше. Любопытно, какое лицо было у Цинъюань-бо, когда тот протягивал взятку? И что почувствует Ю Юэ, когда выяснит, сколько потеряла семья? Цзян Сюэнин холодно усмехнулась. Деньги пригодятся для дела с соляным промыслом в Цзылюцзине. Если немного добавить, как раз наберется нужная сумма.

– Господин бо прилично потратился, чтобы вытащить Ю Юэ, – сказала барышня, – и второй раз раскошеливаться не станет. К тому же одна дочь рождена от жены, а вторая от наложницы. Первая живет во дворце, тогда как другая никому не нужна. Если Ю Фанъинь погибнет в тюрьме, никто даже слова не скажет. Они нарочно оставили дочь наложницы в ваших руках, полагая, что вы без опаски возьмете деньги, если у вас будет чем их прижать при случае.

Чжоу Иньчжи выслушал и мысленно согласился: «Привычная уловка чиновников».

– Как там Фанъинь? – спросила гостья.

Тысячник повел ее к тюремным камерам. Надзиратель увидел, что тот пришел с девушкой, закутанной в черный плащ, так что лица не видать, и не посмел задавать лишних вопросов –