История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

высеченная изо льда. Видя ее отчужденность, граничившую с жестокостью, хотелось зябко поежиться. Вопрос предназначался Ю Юэ, однако Фэн Чэн, посмевший одернуть Цзян Сюэнин, не решался поднять головы и корил себя пуще некуда.

Дочь Цинъюань-бо сразу замолкла. Оглянувшись, она увидела, что зеваки давно разошлись. Служащие в одеяниях Тайной стражи с Чжоу Иньчжи во главе окружали ее темной стеной. Девушка помертвела, ощущая в груди пустоту, словно из нее вынули душу. Страшно подумать, что сделают с ней эти люди… С отсутствующим выражением лица она покорилась. Когда Ю Фанъинь выводили из зала, Цзян Сюэнин едва заметно приподняла уголки рта. Дочь наложницы тоже улыбнулась в ответ.

Чжоу Иньчжи дождался, пока все разойдутся, и лишь тогда повернулся к барышне.

– Я слышал, вам во дворце положен отпуск раз в десять дней, и хотел выбрать время, чтобы лично выразить признательность. Не надеялся встретить вас сегодня, но рад, что смог оказать услугу. Как посоветуете поступить с этим делом?

Цзян Сюэнин спокойно села за стол, взяла чашку с недопитым чаем и с улыбкой ответила:

– Прошу помнить, что Ю Фанъинь – моя подопечная, а в остальном, господин тысячник, поступайте как сочтете нужным. Дом Цинъюань-бо пришел в упадок, однако даже на разбитом корабле сыщутся гвозди. Кстати, я тут на днях присмотрела хороший цинь, жаль только, цена высока.

Денег в последнее время действительно не хватало.

Глава 18. Преданный сын

Чжоу Иньчжи вертелся в чиновничьих кругах, где прижилась поговорка: «В ямэне две шкуры сдерут». Подобное не было редкостью даже в эпоху порядка и процветания, а уж в смутное время тем более. Тайная стража, давно вызывавшая недовольство как среди чиновников, так и в народе, проворачивала подобные дела с отточенным и непревзойденным мастерством. Лучше всего, если обвиняемый богат и притом не имеет влиятельной поддержки. Посадишь такого в тюрьму на неделю, он перепугается до смерти, а родня изведется в тревоге и понесет серебро чиновникам, боясь, как бы подношение не сочли недостойным. Это считалось мягким подходом. Более жестокие и беспринципные действовали иначе: неважно, пострадавший перед ними или преступник, как только препирательства затягивались, хватали всех без разбору «до завершения разбирательства» и сажали под замок. Тогда раскошеливаться приходилось не только преступнику, но и пострадавшему, чтобы отвести беду. Если же серебра не давали, поступали просто: бестолковый судья рассмотрит дело спустя рукава и одним росчерком приговорит всех к наказанию.

По дороге из управления Чжоу Иньчжи размышлял, что задумала Цзян Сюэнин, а когда оказался в чайной, сразу увидел: хотя барышня на словах всячески отмежевывалась от Ю Фанъинь и заботилась о благе Ю Юэ, сама «пострадавшая» вовсе не радовалась такой поддержке. Тысячник догадался, что Цзян Сюэнин решила проучить именно «жертву нападения». Он получил повышение совсем недавно и вне стен управления не мог открыто принимать чью-то сторону, однако действовал четко и смело: сначала арест, а дальнейшую судьбу задержанных пусть решает Цзян Сюэнин. Вот только Чжоу Иньчжи не ожидал, что барышня окажется столь расчетливой.

«Слишком дорогой цинь… Значит, с деньгами туго».

Он кивнул, не выказав ни удивления, ни намерения спорить.

– Я понял.

Янь Линь подарил Цзян Сюэнин немало ценных вещей, вот только на их продажу потребуется время. У нее имелись кое-какие сбережения, однако, чтобы помочь дому Юнъи-хоу, не хватит и целой горы серебра. К тому же барышня твердо решила заполучить долю в соляном промысле Цзылюцзина, для чего требовалось иметь под рукой средства на случай любой неожиданности. В общем, Ю Юэ сама виновата, что угодила в ловушку. Сначала Цзян Сюэнин хотела всего лишь закатить сцену и не ожидала, что Ю Фанъинь примется ее защищать: схватит скамейку и бросится на сестрицу. За это в усадьбе Цинъюань-бо бедняжку наверняка ожидали жестокие побои. Цзян Сюэнин даже думать не хотела о подобном исходе и, разумеется, не посмела его допустить. Она решила действовать иначе: пусть девушку арестуют и Чжоу Иньчжи обеспечит ей еду и кров. Это лучше, чем истязания дома, ведь главное – пережить ближайшие дни, а уж потом можно будет придумать, как покончить с бедственным положением Ю Фанъинь раз и навсегда.

Цзян Сюэнин потерла лоб и сказала:

– Ю Юэ служит при дворе соученицей старшей принцессы Лэян и должна вернуться в Запретный город через два дня. Решайте сами, как поступить, но не раздувайте скандал. Все-таки вы получили должность тысячника не так уж давно. Раскрытие дела о связях дома Юнъи-хоу с мятежными сторонниками Пиннань-вана способствовало вашему возвышению, однако не стоит привлекать к себе слишком много внимания, чтобы не превратиться в бельмо на глазу.

Чжоу Иньчжи прищурился, а Цзян Сюэнин невозмутимо продолжила, будто не замечая:

– Все эти дни я провела во дворце и о делах Юнъи-хоу знаю немного. Расскажите, что произошло.

Чайная опустела: как только Тайная стража приступила к арестам, посетители поспешили разойтись. И все же Чжоу Иньчжи, привыкший действовать осторожно, решил не говорить там, где совсем недавно было шумно, и пригласил Цзян Сюэнин в свой скромный дом, чтобы побеседовать наедине. Из-за столкновения с Ю Юэ девушке и так не удалось встретиться с Жэнь Вэйчжи, к тому же о Ю Фанъинь она уже позаботилась и могла не тревожиться о ее судьбе, поэтому приняла приглашение.

Поставив чашку на стол, Цзян Сюэнин вышла из чайной вместе с Чжоу Иньчжи. Ее ожидал экипаж, а мужчина приехал на жеребце белой масти. Девушка поглядела на скакуна и сразу вспомнила рассказ Янь Линя о том, как тысячник зарезал любимого коня, которого растил два года… В ее прошлой жизни Чжоу Иньчжи женился на Яо Си, а затем вступил в сговор с Чэнь Ином и оклеветал Чжан Чжэ, после чего тот угодил в тюрьму. Расплата настигла негодяя, лишь когда Се Вэй, подняв мятеж, приказал отрубить Чжоу Иньчжи голову и пригвоздить ее к дворцовым воротам. Вспомнив об этом, Цзян Сюэнин помрачнела.

Возница поставил скамеечку для ног у дверцы экипажа. Барышня оперлась на руки Тан-эр и Лянь-эр и собралась подняться, однако, случайно подняв глаза, встретила молчаливый взгляд. У дверей аптеки наискосок через улицу стоял мужчина. Его волосы были сколоты зеленоватой шпилькой. Длинное синее одеяние без украшений идеально подчеркивало фигуру. В руке он держал сверток с лекарствами. Неясно, вышел ли Чжан Чжэ из аптеки только что или уже давно наблюдал за девушкой.

Цзян Сюэнин будто оцепенела. Звенящий гул смел все мысли, и в ее голове воцарилась совершенная пустота. Посмотрев на барышню в