История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

сопровождении Чжоу Иньчжи, Чжан Чжэ отвел взгляд, кивнул в знак приветствия и не спеша пошел прочь, растворяясь в толпе. Лянь-эр посмотрела туда же, куда и хозяйка, заметила худощавую фигуру незнакомца вдали и с недоумением окликнула:

– Барышня?

Та прижала руку к груди: ей стало трудно дышать. Хотя это был всего лишь мимолетный взгляд и нынешний Чжан Чжэ, вероятно, не знал нового тысячника Тайной стражи, девушка все равно ощутила гнетущую боль и мучительный стыд… Чжоу Иньчжи, без сомнения, человек опасный. В прошлой жизни Чжан Чжэ презирал ее за связи с подобными личностями, однако отказаться от их помощи Цзян Сюэнин по-прежнему не могла, ведь ее снова забросило на поле битвы асуров[46].

Чжоу Иньчжи уловил перемену в ее лице и принялся гадать, кто же тот незнакомец. Цзян Сюэнин медленно повернулась к тысячнику. Ее рассеянный взгляд, казалось, был устремлен сквозь него и видел нечто иное, далекое. Спустя миг в глазах барышни проступила смутная тревога и глухая тоска… Чжоу Иньчжи признавал, что Цзян Сюэнин привлекательна. Он заметил красоту второй барышни еще в сельской глуши, однако ее необъяснимый взгляд впервые тронул его за живое.

– Вы хотели что-то сказать? – спросил тысячник.

Цзян Сюэнин моргнула, посмотрела на высокого мужчину в темном одеянии с изображением летающей рыбы и медленно, словно во сне, произнесла:

– Я искренне надеюсь, что в будущем вы не совершите ничего слишком дурного или хотя бы сумеете замести следы, чтобы я не узнала.

Чжоу Иньчжи с удивлением поднял глаза, но барышня уже потупила взгляд, молча улыбнулась и, наступив на скамейку, взошла в экипаж.

* * *

В начале зимы после полудня в изысканном доме высокопоставленного чиновника Яо на востоке столицы царило спокойствие. Обширная усадьба состояла из четырех дворов, расположенных один за другим. За плотно закрытыми воротами по галереям сновали молодые и пожилые служанки, перешучиваясь и улыбаясь.

Услышав, что явился гонец, обрадованная Яо Си поспешила к отцу в кабинет.

– Отец! Чжан Чжэ прислал письмо? Что он написал? – нетерпеливо спросила она, не дожидаясь, пока слуга чинно доложит о ее прибытии.

Яо Цинъюй, которому уже перевалило за пятьдесят, души не чаял в своей единственной дочери, баловал ее с самого детства и не бранил, даже если порой поведение той выходило за рамки приличий. Видя, что барышня вошла без приглашения, слуга промолчал.

Старик сидел за столом с письмом в руках, постепенно мрачнея. Яо Си, привыкшая к обожанию, жаждала узнать новости о помолвке и не обратила внимания на перемену в настроении отца. Ее взгляд сразу упал на конверт и послание.

– Я тоже хочу прочитать!

Она взяла письмо и на простом белом листе увидела знакомый почерк. Прежде девушка уже тайком любовалась им – четким, уверенным, с ровным нажимом, идеально подходящим мужчине, которого она видела во дворце Цынин. Письмо было адресовано господину Яо, но барышня сразу вспыхнула, охваченная стыдливым волнением. Переведя дух, она принялась читать. В начале письма Чжан Чжэ справлялся о здоровье Яо Цинъюя, описывал, как проходили переговоры о браке, и восхвалял достоинства девицы из дома Яо. Та совсем засмущалась и отметила про себя, что при всей своей внешней холодности жених умеет быть любезным. Однако не успела приятная мысль промелькнуть в голове девушки, как ее взгляд упал на следующую строчку, и раскрасневшееся от радости лицо словно окаменело.

– Как же так?..

Яо Си судорожно перечитала строки еще два раза. Миловидные черты исказились, и она задрожала всем телом. Сжимая письмо, барышня отказывалась верить.

– Он все равно хочет расторгнуть помолвку. Отец, почему?! Почему он отказывается от свадьбы?!

Глаза Яо Си наполнились слезами. Стыдливое волнение и радость неожиданно обернулись жестокой пощечиной, больно ударившей по лицу, так что перехватило дыхание. Позабыв о приличиях, она не переставая спрашивала отца, что случилось. Тот поднял глаза, хранившие память о взлетах и падениях прожитых лет, и вспомнил о том, что недавно приказал разузнать. Ему самому было трудно поверить.

– Разве ты забыла, что говорила во дворце? – спросил Яо Цинъюй, вместо того чтобы дать ответ. – Забыла, что замышляла?

– Что? – растерялась девушка.

Старик наконец дал волю гневу, который с трудом сдерживал. Чиновник хлопнул ладонью по столу, резко поднялся и закричал:

– Когда ты хотела разорвать помолвку, ты обсуждала свои намерения во дворце? Хотела опорочить честного человека и погубить его доброе имя?!

Яо Си никогда прежде не видела отца в такой ярости.

– Откуда ты узнал? – пролепетала она.

Тот вскинул руку и едва не ударил любимицу, но вовремя остановился. Смахнув со стола пресс для бумаги, он заговорил переменившимся от возмущения голосом:

– Как я мог вырастить такую дочь? Я столько сил потратил, подыскивая для тебя жениха, и выбрал Чжан Чжэ, человека достойного, надежного и терпеливого. Пусть он пока не стяжал славы, все же в будущем непременно достигнет высот! Если бы у тебя помутился разум и ты бы решила разорвать помолвку из-за его временных трудностей, еще куда ни шло. Я бы не стал настаивать, чтобы ты терпела нужду. Но кто мог подумать, что ты замышляла подлые козни?! Чжан Чжэ пощадил твою честь и не указал прямо причины разрыва, взяв всю вину на себя. Однако ему известно, что ты готова была сотворить! Ты опозорила наш род!

Обвинение прозвучало как гром среди ясного неба. Яо Си оцепенела. Теперь-то она наконец поняла, почему Чжан Чжэ решил от нее отказаться, и ощутила в груди пустоту. Отступив на два шага, барышня пошатнулась и пробормотала:

– Как он узнал? Как он мог узнать?

– Не хочешь, чтобы узнали, – не делай, – холодно произнес Яо Цинъюй. – Раз уж сделала, не удивляйся, что стало известно.

Но Яо Си чувствовала только, что ее гордость уязвлена. Едва не скомкав письмо, она стиснула зубы и яростно прошипела:

– Невероятно! Те слова во дворце были шуткой! Откуда Чжан Чжэ мог их узнать?! Наша семья знатная и уважаемая, а он нищий выскочка, сдавший экзамен для низших чинов! Как он посмел разорвать помолвку?! Его старая мать так обрадовалась нашему обручению, она не позволила бы ему отказаться от свадьбы! Кто-то подговорил его. Намеренно посеял раздор, чтобы расстроить наш брак!

Яо Цинъюй ощутил горькое разочарование. Он смотрел на любимую дочь, не находя слов, а у той перед глазами вдруг всплыло лицо, ослепительная красота которого вызывала жгучую зависть. По щекам барышни потекли слезы.

– Это кто-то нарочно посеял раздор… – твердила она сквозь зубы.

* * *

Чжан Чжэ вернулся с лекарствами. Он жил в глубине переулка, за неприметной старой дверью. Простой дом