Судьбы мертвых - Тесия Цай

радостное облегчение сменилось хмурым выражением. – Что случилось? Барышня Ли сказала, что ты пошла искать меня, и я волновался, что ты заблудилась. Что-то произошло?

– Я наткнулась на дух мастера Чжана. – Я не стала упоминать о своих подозрениях насчет странной ауры духа, поскольку все еще не была уверена, какая между всем этим связь.

– Правда? И где же он?

– Сбежал. – Я не могла смотреть Жэню в глаза, разочарованная в своем провале. – Но я найду его снова, обещаю.

– Сиин. – Жэнь подцепил меня пальцем под подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. Его улыбка была неожиданно нежной, успокаивающей бурю в моем животе. – Все в порядке. Я тебе верю. И поэтому решил, что буду полезнее сегодня, порасспросив местных.

Я изогнула бровь, впечатленная его словами.

– А я-то думала, ты просто убиваешь время, собирая сплетни.

– Сплетни могут быть полезным способом раскрыть правду, – хитро сказал Жэнь. – Благодаря сплетням, собранным сегодня, я узнал о памятнике, который город установил для погибших мятежников.

– О памятнике? – Захваченная моментом, я шагнула к нему, и мы чуть не столкнулись носами. Он приоткрыл рот от удивления, а я не смогла не задержать взгляд на мягких бледно-розовых губах. По-летнему горячая кровь прилила к моей шее. Я отпрянула и откашлялась. – Где он?

Жэнь повернулся на восток, тень улыбки скользнула в уголке его рта. Если он и заметил мою неловкость, у него хватило достоинства не насмехаться надо мной.

– По сути, мы прошли мимо него вчера ночью. Это дуб рядом с прудом. Возможно, мастер Чжан будет там, ведь это священное место для почитания мертвых.

Я покрепче сжала посох и проследила за его взглядом.

– Тогда надо сходить и посмотреть, прав ли ты. Я не дам ему снова ускользнуть.

Жэнь прихватил меня за ткань рукава, удерживая:

– Не так быстро, дорогая жрица. Мы можем сходить после обеда. Нас ждут барышня Ли и ее матушка, помнишь? Они приготовили чудесную еду, и будет грубо позволить ей остыть.

Я пожевала нижнюю губу: я забыла и о еде, и о манерах. Мне очень хотелось закончить с делами в Сятане, но я вспомнила женщин семьи Ли на кухне, пожертвовавших своим временем и пищей ради нас – незваных гостей.

– Ты прав, – сказала я, помолчав. – Но сразу после обеда мы примемся за расследование.

Мы не смогли уйти сразу после обеда.

Как и сказал Жэнь, еда была чудесной: карп в красном соусе с солеными огурцами, тушеным тофу и грибами и рис, сваренный до идеальной нежности. Пусть ингредиенты были просты, их вкус напомнил мне о детстве, когда ма готовила разномастные блюда на праздники и дни рождения.

Судя по количеству еды, Фэйлинь и ее мать приготовили эту трапезу специально для нас. Жэнь безостановочно хвалил стряпню женщин, заставляя обеих краснеть от удовольствия. Я разделила его признательность, съев по достойной порции каждого блюда и выбрав все до единой рисинки из своей миски. Хотелось надеяться, что отец тоже хорошо питается.

После еды я помогла Фэйлинь помыть посуду, встревоженная ее бледностью, пока Жэнь сопровождал ее мать к старшей соседке, жившей возле рынка, – отнести той немного еды.

Когда я закончила, Жэнь все еще не вернулся. Я подумала, что его втянули в еще один долгий бытовой разговор. Как у жрицы смерти, у меня всегда был повод уйти. Но Жэнь был слишком добр и терпелив. Если бы он только воспользовался своим умением слушать в роли царя…

Не в силах больше ждать, я сказала Фэйлинь, куда иду, и подхватила персиковый посох.

– Постойте, – сказала она. – Я пойду с вами. Могу показать, где стоит памятник.

Я обдумала ее предложение и решила, что под ее руководством буду куда расторопнее. Да и вряд ли мастер Чжан навредит ей, если мы найдем его там.

– Буду благодарна, – сказала я.

Я чувствовала лишь легкую вину, оставляя Жэня одного, но уверила себя, что так ему будет безопаснее. Я могла привести Жэня к мастеру Чжану после того, как уговорю духа помочь.

Знаменитый городской пруд в дневном свете казался меньше, но, чтобы обойти его по берегу к дубу-памятнику, у нас ушло столько же времени, сколько и прошлой ночью. Я бы и не поняла, что это памятник, если бы не табличка, приделанная к его широкому стволу. Это было довольно непритязательное дерево, узловатые, широко раскинутые ветви которого слегка сгибались на одну сторону. Огненная листва ярко выделялась на фоне черно-коричневой коры, красный и оранжевый сливались с лесом позади.

– У нас не было тел, так что это лучшее, что мы могли сделать для наших мужчин, – со скорбью сказала Фэйлинь.

– Понимаю. – Я подошла к табличке и пробежала глазами слова, вырезанные на дереве. Там были имена – без сомнения, тех, кого убила царская армия. А наверху списка иероглифы складывались в слово «память».

Почему-то табличка заставила меня подумать о Жэне. Если бы я не подняла его тело на том поле боя, могло бы его имя оказаться на подобной табличке? Или его забыли бы – безымянного солдата, павшего на чужой земле? Эта мысль больно уколола меня в сердце. Я не могла представить мир, ставший тише в отсутствие Жэня.

Фэйлинь и остальные семьи Сятана, скорее всего, чувствовали то же самое.

Я провела пальцами по дереву и склонила голову в знак почтения, сострадая духам, блуждавшим вдали от дома. Я скорбела по выжившим семьям, так отчаянно желавшим, чтобы их погибшие близкие обрели покой, что они создали в их честь эту табличку в надежде, что этого окажется достаточно.

Но этого было недостаточно. Я чувствовала мучение духов каждый раз, проходя мимо могилы изменников. Они так и не смогли двинуться дальше.

Фэйлинь подошла ко мне, встала у таблички и вздохнула:

– У нас хотя бы есть мастер Чжан.

Я взглянула на нее:

– Вы так сильно доверяете его духу?

– Может, он и дух, но более чем способен защитить нас.

– А вы не думаете, что ему пора отправляться дальше?

– Может быть. – Она поджала губы. – Но кто тогда позаботится о нашей безопасности?

– Вы уже в безопасности, – сказала я. – Уверена, Жэнь сможет убедить царя достойно похоронить ваших мужчин здесь, в Сятане.

– Очень на это надеюсь. – Фэйлинь слабо улыбнулась. – Должно быть, он много работал, чтобы так впечатлить государя. – Она умолкла, а потом спросила: – Вы правда думаете, что царь послушает художника, пусть и столь чтимого? Моя мать… у нее есть сомнения. Но она ошибается, не так ли, госпожа Кан?

Отчаяние в ее голосе ударило по мне, и я услышала собственный голос:

– На самом деле, Фэйлинь, правда в том…

Я осеклась.

Но внимательный взгляд Фэйлинь не отрывался от моего лица.

– В чем правда? – переспросила она.

Я прикусила губу. Фэйлинь была другом. Она