Судьбы мертвых - Тесия Цай

назад, тяжело врезавшись в леса витрины. Конструкция, которой досталось слишком много раз, надломилась, и дерево начало рушиться – падая на девушку, застывшую внизу. Слишком поздно мастер Чжан осознал свою ошибку и закричал:

– Фэйлинь!

Но даже он не смог отреагировать достаточно быстро.

Улица разразилась криками, когда колонны и доски обрушились на землю, погребая и Жэня, и Фэйлинь под кучей раздробленного дерева. Местные дрожали на краю площади, разрываясь между желанием броситься на помощь и стремлением держаться подальше от ужасающего главы.

Я похромала к развалинам, отмахиваясь от пыли и отпихивая обломки. Жэнь, где же ты? Я ухватилась за край длинной доски и толкнула ее в сторону. Обломков было так много, и все такие тяжелые. В мою кожу впивались занозы, железные гвозди царапали руки, но я продолжала убирать остатки лесов.

– Жэнь! – взмолилась я, не получая ответа. – Госпожа Ли!

В итоге я наткнулась на слишком массивную доску, и, как бы я ни тянула и ни толкала, она не двигалась с места. Уже готовая закричать в голос, я круто развернулась и в гневе уставилась на мастера Чжана, парализованного собственным ужасом. Тьма ушла с его лица и глаз. Вновь были видны белки, во взгляде царила чистейшая паника.

– Что вы делаете? – вскипела я. – Займитесь делом, помогите мне!

Слишком пораженный, чтобы огрызаться, он заставил обломки подняться. Жэнь лежал под ними лицом вниз. Я нырнула под деревяшки, схватила его за плечи и перевернула. Под ним обнаружилась свернувшаяся клубочком Фэйлинь, откашливающаяся от пыли. Жэнь загородил ее своим телом.

– Барышня Ли, – пробормотала я, похлопав ее по спине, – с вами все в порядке?

– Ка… кажется, да, – выдавила она. – А как же…

– Фэйлинь!

Встревоженный голос ее матери разнесся по улице. Скоро женщина появилась рядом со мной и протянула руки к дочери, вытаскивая ее из обломков.

– Что случилось? – хрипло вскрикнула госпожа Ли.

– Ма, – пробормотала Фэйлинь, сжимая ее руку. – Это была случайность. Со мной все хорошо.

Пока мать и дочь плакали в объятьях друг друга, я сосредоточилась на Жэне, который еще не очнулся. Кровь залила ему пол-лица и промочила рубаху сзади. Его дыхание было таким поверхностным, что мне пришлось наклониться, чтобы ощутить его. Четки мала на его шее покрывали пыль, грязь и опять же кровь. Мне не нужно было их касаться, чтобы понять, что ци Жэня слишком слаба.

– Жэнь, – прошептала я. У меня ломило лоб от напряжения и еле сдерживаемого ужаса. – Останься со мной. Я не позволю тебе тут умереть.

Хриплый смешок сорвался с его губ, глаза полуоткрылись:

– Как всегда, стремишься все контролировать.

Движимая отчаянием, я поместила ладонь ему на грудь. Но даже раненый, Жэнь нашел в себе силы стиснуть мою руку и покачать головой.

– Не надо, – пробормотал он. – Опасно.

– Это я виновата, – возразила я. – Позволь мне помочь, пожалуйста.

– С чего вдруг ты виновата? – Он втянул в себя прерывистый вдох. – Возможно, ты вообразила, что обрушила мне на голову тяжеленную кучу дерева, но я знаю, что ты бы никогда так не поступила.

Я не улыбнулась его шутке.

– Жэнь, без моей ци ты умрешь.

– Угроза не из новых.

Я схватила его за отвороты кафтана, сминая ткань в кулаке:

– Ты можешь побыть серьезным хотя бы минуту? Это не игра – это твоя жизнь!

– Я серьезен, – ответил он, похлопывая по моим костяшкам. – И не буду рисковать твоим здоровьем ради моего. Ты можешь намного больше меня, Сиин. Я скажу тебе, где найти печать моего отца и что сказать моему брату. Помоги исполнить мое обещание.

– Исполняй свои обещания сам, дурак! – Не будь он уже изранен, я бы его ударила. – Хватит строить из себя мученика!

– Я не строю из себя мученика. – Он накрыл мой кулак ладонью и мягко сжал. И пусть он улыбался, взгляд его был необычно спокойным и серьезным. – Разве ты до сих пор не поняла?

«Нет, не поняла», – хотела сказать я. Но, погружаясь взглядом в теплые темные озера его глаз, обнаружила кое-что другое. В моих чувствах к нему крылась не только благодарность за спасение в особняке Цзин. Это была истинная, глубоко укоренившаяся привязанность. Меня волновали его боль и радость. Меня заботило, чтобы он прожил еще один день и делил со мной трапезу, проводил часы за разговорами, расцвечивал мои вечера звуком своего голоса и смехом.

Меня волновал он, даже если его самого – нет.

Уже спокойнее я сказала:

– Я могу контролировать свою ци, если постараюсь. Я это знаю.

Жэнь закрыл глаза, энергия его утекала.

– Я запрещаю тебе это делать.

– Ты не можешь мне запретить. – Я попыталась раскрыть ладони, но он удержал мои кулаки стиснутыми.

– Я сказал «нет».

Я разозлилась:

– Жэнь, послушай меня…

– Это сделаю я, – перебил меня новый голос.

Я оцепенела и повернулась к мастеру Чжану. Он проплыл вперед, метнув взгляд на Фэйлинь и ее мать, все еще не поднявшихся с земли, а потом перевел его на меня. Ушла ярость, которую он носил, как броню. Теперь его плечи обмякли от стыда, на лице царило выражение смирения.

– Что-что вы сделаете? – спросила я, в защитном порыве наклоняясь к Жэню.

– Я предложу ему свою ци, – сказал бывший городской голова. – Взамен за спасение жизни Фэйлинь.

– Ему бы не пришлось это делать, если бы вы на него не напали. – Я кивнула на развалины рынка, на жителей, сгрудившихся толпой. – Если бы не навредили всем вокруг.

Старик склонил голову:

– Я был неправ. Теперь я это понимаю.

– Это не передо мной вам надо извиняться.

Он повернулся к жителям, которых когда-то звал друзьями, видя в их глазах то же самое, что видела я: страх, боль, горе. Они с мукой смотрели на человека, которого считали героем. Теперь он был вором, укравшим у них силу, пусть и по неведению, и принесшим сумятицу в их город.

Мастер Чжан упал на колени, лицо его сморщилось от раскаяния.

– Простите меня, – сказал он, и голос его эхом отдавался по улице. – Последнее, чего я хотел, – это вредить вам. Я так злился… Не понимал, какой вред это приносит.

Люди вжались друг в друга в немом страхе. Мне стало почти жаль духа. Но ему было некого винить, кроме себя.

Сквозь напряженную тишину пробился слабый голос:

– Мастер Чжан.

Все взгляды обратились к Фэйлинь, которая выпуталась из объятий обеспокоенной матери.

– Фэйлинь, – прошептал мастер Чжан. – Мне так жаль.

– Я знаю. – Она несмело улыбнулась человеку, которым некогда восхищалась. – Но что сделано, то сделано. Возможно, как сказала госпожа Кан, единственный способ все исправить – для вас и для всех здесь – двигаться дальше.

– Как я могу бросить вас в таком состоянии? – запинаясь, спросил он.

Фэйлинь заколебалась, а потом потянулась вперед,