История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Покончив с нарядами, прической и макияжем, девушки сели завтракать. Цзян Сюэнин увидела на своем блюдце пирожное с каплей варенья из розовых лепестков в форме цветка орхидеи, откусила немного и медленно опустила ресницы.

– Что случилось? – спросила Шэнь Чжии.

– Ничего, – ответила барышня, едва заметно блеснув глазами. – Вспомнила, что старшая сестрица тоже умеет готовить такие пирожные. Я немного скучаю по ней…

Она спокойно продолжила есть, а принцесса в задумчивости опустила взгляд, запомнив ее слова.

После завтрака девушки вдвоем отправились на занятия в павильон Фэнчэнь. Когда они пришли, остальные уже были на месте и вели беседу. Услышав о приближении принцессы Лэян, все обернулись и не смогли отвести глаз, однако смотрели не на Шэнь Чжии, а на ее спутницу.

Во дворце соученицы носили одежду, которую привезли из дома. Цзян Сюэнин предпочитала неброские наряды и ленилась прихорашиваться, полагаясь на природную красоту. Сегодня же она явилась в придворном платье из гардероба старшей принцессы. Белоснежную ткань покрывала тончайшая золотая вышивка. От подола юбки поднимался темно-синий узор в виде небесных журавлей[52], парящих среди благовещих облаков; волнистый орнамент на широких рукавах мерцал и переливался; на поясе покачивалось резное кольцо-подвеска из белого нефрита. Лишь серебристый мешочек для благовоний с вышитым пионом принадлежал самой барышне. Ее лицо выглядело еще более утонченным и ослепительным: кожа, безупречная от природы, глаза и брови подведены, на губах капля помады цвета сандала. В каждом ее взгляде таилось очарование, любое движение завораживало, но куда сильнее впечатляла сама перемена. В девушке не было ни капли неловкости или стеснения, как если бы девица тайком надела роскошное платье. Легкомыслия и беспечности поубавилось. Когда Цзян Сюэнин приближалась, опираясь на руку служанки, в ней проступала холодная строгость и величавая стать, словно у истинной обитательницы императорских чертогов.

Сяо Шу долго смотрела на барышню, не в силах опомниться, а принцесса Лэян сияла от радости, гордясь результатом утренних трудов: она ведь сама наряжала подругу. Увидев, как преобразилась Цзян Сюэнин, девушки сначала испытали настоящее потрясение, а затем ощутили укол зависти. Соученицы хвалили и восхищались наперебой, однако ими владели сложные чувства, словно кто-то опрокинул сосуд с пятью вкусами[53].

Прежде чем выйти из дворца Минфэн, Цзян Сюэнин посмотрелась в зеркало. Наряд был великолепен, но она выглядела в нем как наваждение. Барышня увидела в отражении императрицу из прошлой жизни, ослепленную блеском показной роскоши и сбившуюся с пути. Ей захотелось переодеться, однако время поджимало, поэтому пришлось отправиться на занятия в таком облачении.

Девушка почти не спала, мысли путались, и первый урок она просидела в рассеянности. Лишь когда остальные принялись доставать цини, Цзян Сюэнин вспомнила, что следующее занятие – по музыке – ведет Се Вэй. Она потерла пальцами переносицу, чтобы взбодриться, и направилась в боковой зал, где хранился ее инструмент по имени Цзяоань.

Неожиданно выяснилось, что Се Вэй пришел раньше обычного. Молодой евнух удивленно взглянул на барышню, доложил о ней и распахнул дверь. Этим утром младший наставник не читал лекцию императору. Не желая тратить время на споры со стариками из Государственной канцелярии, он отправился в Фэнчэнь, чтобы разобрать бумаги.

Он как раз снимал со стены свой цинь Эмэй и при виде барышни на мгновение замер. Цзян Сюэнин поклонилась:

– Доброе утро, господин Се.

Пока тот рассматривал ее наряд, прическу и лицо, его брови все больше хмурились.

– Некрасиво, – бросил он наконец, прижал к груди цинь и вышел из зала.

Цзян Сюэнин застыла в полном недоумении: «Да что с ним такое?»

Ей и самой не нравилось пышное платье, но, услышав подобное из уст Се Вэя, она почувствовала досаду: «Что этот противный мужчина вообще понимает в женских нарядах, румянах и туши? Кто дал ему право судить?»

И к тому же разве она, Цзян Сюэнин, может быть некрасивой?! Не зря в прошлой жизни этот Се целыми днями читал буддийские сутры и даосские каноны, а к девушкам не прикасался и жены себе не нашел. Ну и поделом ему!

Глава 22. Уснула на занятии

Последнее время на уроках музыки барышни отрабатывали технику игры правой рукой. После освоения нового приема Се Вэй предлагал им мелодию для упражнения. Требования у наставника были строгие, поэтому никто не смел заниматься спустя рукава. Даже Шэнь Чжии старалась изо всех сил. Одна только Цзян Сюэнин бездельничала. Ей до сих пор не разрешили прикасаться к циню, поэтому она сидела в дальнем углу третьего ряда и молча прожигала учителя таким яростным взглядом, словно собиралась сделать в нем дыру.

Се Вэй поначалу не понял, чего она добивается. Хорошо еще, что Цзян Сюэнин почти не спала две ночи подряд: в глазах у нее резало и щипало, а веки наливались тяжестью. Она продержалась почти четверть часа, но сонливость взяла верх. Барышня зевнула и только благодаря невероятному усилию воли не уронила голову на парту. Испепелять людей взглядом больше не было сил.

Урок музыки прошел как в тумане. Все знали, что Се Вэй, как всегда, оставит Цзян Сюэнин после занятий, и разбежались в мгновение ока, не желая задерживаться. Лишь барышне Цзян не удалось улизнуть.

– Почему вы меня так пристально разглядывали? – осведомился Се Вэй, сойдя с возвышения с цинем в руках.

Цзян Сюэнин с трудом дождалась конца урока и только хотела сладко зевнуть, как услышала вопрос и была вынуждена сдержаться.

– Вам, вероятно, показалось. Я бы не отважилась, – сказала она в свое оправдание.

– Отважились. А теперь так осмелели, что принялись лгать, – равнодушно ответил Се Вэй.

Цзян Сюэнин изобразила улыбку:

– Должно быть, я так внимательно слушала вас, что чересчур увлеклась и прониклась благоговением, вот и засмотрелась.

– Неужели? – переспросил наставник, не тронутый лестью.

Цзян Сюэнин поглядела на его бесстрастное лицо и рассердилась. Вспомнив, как мужчина нахмурился и назвал ее некрасивой, барышня вознамерилась отомстить и улыбнулась особенно приторно.

– А может, ваш урок был слишком скучен и бестолков, поэтому я глядела на вас, пытаясь уловить суть.

«Скучен и бестолков?!»

До этих слов Се Вэй сохранял спокойствие, однако теперь помрачнел, а его взгляд стал холоднее. Никто еще не говорил ему подобного. С тех пор как четыре года назад он приехал в столицу и начал читать лекции в зале Вэньюань, все только хвалили его: и наставники, и ученики, и сам император. Такую дерзкую лгунью, как Цзян Сюэнин, Се Вэй встретил впервые. Его пронзила досада, тонкие губы сжались в прямую