История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Чжии вовсю веселилась, а служанки и евнухи, видя госпожу в приподнятом настроении, охотно участвовали. Цзян Сюэнин переступила порог и усмехнулась, гадая, где же принцесса набралась таких выдумок. Кому-то из присутствующих приклеили на лицо длинные бумажные полоски, кому-то разрисовали тушью щеки и лоб. Они явно проиграли и «понесли наказание». Вид у побежденных был откровенно жалкий.

Едва соученицы вошли, их втянули в забавы. Некоторые, разумеется, только и ждали случая угодить Шэнь Чжии, поэтому старались изо всех сил. Одна Цзян Сюэнин была настроена иначе, ведь она пропустила обед и проголодалась. Заметив тарелки с цукатами и пирожными, барышня не стала рваться к победе, устроилась в сторонке и принялась за еду, пока остальные резвились. Принцесса увидела, что любимица лакомится угощением, и тактично решила ей не мешать. Присутствующие по кругу метали стрелы в кувшин. Шэнь Чжии, с легкостью попадая в цель с первого броска, вызывала неизменный восторг всех участниц. Цзян Сюэнин из своего уголка присоединялась к одобрительным возгласам. Однако нашлись и те, кому ее праздность пришлась не по вкусу.

– А вторая барышня Цзян разве не будет играть? Говорят, ты часто разгуливала по рыночным кварталам, а значит, в подобных забавах лучше всех разбираешься. Не покажешь ли свое мастерство?

Это была Чэнь Шуи. На губах знатной барышни играла легкая улыбка, а во взгляде читалась явная насмешка. Цзян Сюэнин, только что откусившая кусочек цуката, положила лакомство на тарелку и собиралась ответить, как вдруг Шэнь Чжии нахмурилась и вмешалась:

– Разве ты не видишь, что Нин-нин ест? Когда закончит, тогда и присоединится к игре. Зачем зря болтаешь?

Замечание прозвучало довольно грубо. Все в зале остолбенели от удивления. Чэнь Шуи явно не ожидала подобного, приоткрыла рот и на мгновение растерялась. Как ни крути, она была любимой дочерью ученого советника Чэня, происходила из знатной семьи, дружила с Сяо Шу и привыкла к почтительному обращению. Прежде принцесса всегда говорила с ней приветливо. Почему же теперь вопрос к Цзян Сюэнин вызвал столь яростную вспышку гнева? Смущенная Чэнь Шуи несколько раз переменилась в лице и, запинаясь, начала оправдываться:

– Ваше высочество, я вовсе не хотела…

На лице Шэнь Чжии не дрогнул ни один мускул.

– Раз не хотела, тогда закрой рот, – холодно отрезала она.

В зале мгновенно воцарилась тишина. Цзян Сюэнин тоже ошеломленно смотрела на Шэнь Чжии. Каждому было ясно: принцесса Лэян явно не в духе и открыто защищает любимицу, ни капли не щадя даже такую высокородную девицу, как Чэнь Шуи. Что же Цзян Сюэнин сделала, чтобы так очаровать сестру императора?

После происшествия в чайной Ю Юэ затаила на барышню Цзян смертельную обиду и возненавидела ее до глубины души, но не смела ни слова сказать, ни шагу сделать, опасаясь вновь угодить в ловушку. Разве что могла бросить взгляд, полный презрения и ярости. Однако… она даже не успела придумать, какие именно чувства вложить в свой взгляд, чтобы вызвать у Цзян Сюэнин раздражение и злость, когда та обернется. Первой ее гримасу заметила Шэнь Чжии.

– Почему ты так смотришь на Нин-нин? – осведомилась принцесса, приподнимая бровь.

Ю Юэ остолбенела. Говорить ничего нельзя, делать тоже… теперь и смотреть запрещено?! Испуганная девушка поспешно отвела глаза и, заикаясь, выдавила:

– Я… я…

Шэнь Чжии и слушать не стала:

– Еще раз так посмотришь на Нин-нин – прикажу вырвать тебе глаза!

Ю Юэ вздрогнула, на ее лбу выступил холодный пот, а лицо вмиг побледнело. Еще чуть-чуть, и она бы рухнула на колени, вымаливая прощение. Не смея поднять голову, барышня без конца повторяла:

– Да-да…

Сначала Чэнь Шуи отчитали за опрометчивые слова, а потом Ю Юэ едва не лишилась глаз за неосторожно брошенный взгляд. Барышни почувствовали, что обстановка в зале переменилась, и притихли. Лишь Яо Си посмотрела на провинившихся соучениц и попыталась за них заступиться:

– Вероятно, сестрица Шуи не имела дурных намерений, а вторая барышня Ю и вовсе думала о другом. Может быть, вы, ваше высочество, неверно поняли их?

– Неверно поняла?

Принцесса позвала соучениц не потому, что хотела играть. Она запомнила утреннюю жалобу Цзян Сюэнин на то, что жизнь во дворце приносит мало радости. Прежде Шэнь Чжии не обращала внимания на подобные вещи, но, понаблюдав тайком, приметила многое.

Она холодно усмехнулась. В руке девушка по-прежнему держала кисть, которой разрисовывала лица проигравшим. Неторопливо подойдя к Яо Си, она окинула соученицу взглядом с ног до головы:

– А ты, барышня Яо, прямо-таки полна сострадания. Может, я доложу брату-императору, что тебя нужно отправить в обитель Белых облаков? Если станешь монахиней, твое милосердное сердце принесет хоть какую-то пользу.

Яо Си не выказывала враждебности к Цзян Сюэнин, а всего лишь сказала пару слов в защиту подруг, и за это ей пригрозили монастырем! Какая девушка способна спокойно принять такое? Все присутствующие в ужасе ахнули. Яо Си и вовсе не ожидала, что ее справедливые слова встретят подобный отпор. Пальцы барышни украдкой сжались в кулак. Положение было неловким и унизительным, но она промолчала.

Между тем во рту Цзян Сюэнин таял кусочек кисло-сладкого цуката. Девушку так поразило увиденное, что она не могла проглотить лакомство. Она обвела взглядом соучениц и вновь посмотрела на Шэнь Чжии, не понимая, что за муха ее укусила. Почему благородная принцесса сегодня ко всем придирается? Хотя… надо было признать… сцена доставила Цзян Сюэнин невероятное удовольствие!

Шэнь Чжии перехватила восторженный взгляд любимицы и залилась румянцем. Ей показалось, что у нее под ногами кружатся облака, а сама она вот-вот взлетит. Сделав вид, будто ничего не заметила, принцесса торопливо отвела глаза. Повернувшись к остальным, она стала холодна как лед.

– Я говорила: кто посмеет обидеть Нин-нин, пусть не ждет от меня снисхождения, – во всеуслышание заявила Шэнь Чжии. – Не думала, что вы пропускаете мои слова мимо ушей. Решили, что я позвала вас сюда поиграть? Вовсе нет. Я позвала вас, чтобы предупредить: если кто-то хотя бы на миг испортит Нин-нин настроение, я заставлю его сотню раз пожалеть. Это касается любых дел, на которые распространяется моя власть.

Стрелы для метания в кувшин по-прежнему лежали на столе, на лицах служанок и евнухов белели бумажные полоски и чернели следы туши, но веселье и смех как ветром сдуло. Барышни поняли, что их пригласили к принцессе, чтобы продемонстрировать силу. Ради одной Цзян Сюэнин! Каждая подумала о своем, тем не менее после резких слов Шэнь Чжии никто не посмел ни возразить, ни вступиться за пострадавших. Все как одна трепетали от страха.

Лишь Сяо Шу сохраняла спокойствие. Впрочем, даже она