История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

натворила в прошлой жизни, движимая завистью. Ненароком узнав, что принц Линьцзы тайно благоволит владелице вышитого платка, барышня помешала старшей сестре участвовать в смотре невест, забрала платок и подстроила якобы случайную встречу с Шэнь Цзе. Она украла у Цзян Сюэхуэй суженого, стала принцессой, а затем императрицей, навсегда затмив ненавистную сестрицу. Но обрела ли она счастье? Пожалуй, нет. Ни удовольствия, ни гордости Цзян Сюэнин не испытала. Соперница все равно жила хорошо, и девушка порой задумывалась: знала ли та, что лишилась блестящей партии? Похвастаться удачей так и не получилось, потому что Цзян Сюэхуэй вскоре вышла замуж и уехала из столицы. Открыть сестре правду, покрасоваться и вызвать зависть возможности не представилось.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Я и правда помогать не стану. Во дворце опасность подстерегает на каждом шагу. Кое-кто, посчитав меня соперницей, нанес удар, предназначавшийся тебе. Я едва уцелела. – Цзян Сюэнин насмешливо изогнула губы, с удовольствием вспоминая, как изменилось лицо Сяо Шу. – Увидев тебя с этим платком, этот кое-кто теперь места себе не находит. Вряд ли тебя ожидает спокойная жизнь, а я, разумеется, и пальцем не пошевелю – понаблюдаю со стороны, как тигры дерутся.

Любой другой, возможно, и не догадался бы, кто устроил ловушку, ведь следов и подсказок почти не было. Однако Сяо Шу не повезло: ей противостояла переродившаяся Цзян Сюэнин. Никто пока не знал, что дочь Чэн-гуна метит в императрицы, а вот Цзян Сюэнин в прошлой жизни вела с ней яростную борьбу и хорошо знала, какие честолюбивые помыслы скрываются под высокомерной и неприступной личиной. Все нити вели к Сяо Шу, и не заподозрить ее было нельзя.

При этих словах Цзян Сюэхуэй вспомнила недавние слухи о том, как сестрицу Нин оклеветали, приписав ей связь с мятежниками из секты Небесного учения, и барышня оказалась на волосок от смерти. Ее сердце похолодело от страха. Только теперь Цзян Сюэхуэй начала смутно понимать, что история с крамольной надписью имела отношение к ней.

Цзян Сюэнин, конечно, могла бы предупредить сестру, чтобы та опасалась Сяо Шу, но она по-прежнему держала обиду на родную дочь матушки Вань. К тому же сестрица не из глупых, сама сообразит. Цзян Сюэнин не намеревалась ничего объяснять и перевела разговор в другое русло. Перебирая струны и размышляя о том, как бы завтра не оплошать на уроке Се Вэя, она небрежно спросила:

– Ты знаешь, в чьи руки попал платок, который ты потеряла?

Цзян Сюэхуэй пристально посмотрела на собеседницу, опустила взгляд и медленно произнесла:

– Догадываюсь.

Дзынь! Под пальцами Цзян Сюэнин дрогнула струна, издав дребезжащий звук. Барышня вскинула голову и уставилась на сестру таким острым взглядом, словно намеревалась пронзить ее насквозь. «Догадываюсь», – прозвучало в ответ. Значит, в прошлой жизни, когда Цзян Сюэнин взяла чужой платок и подстроила встречу с Шэнь Цзе, та тоже все понимала, однако не вмешалась… Цзян Сюэнин считала, что она ни о чем не подозревает.

– Что случилось?

Цзян Сюэхуэй полагала, что младшая сестра, всегда питавшая к ней неприязнь, наверняка уже разобралась в подоплеке, если затеяла такую интригу. Почему же тогда, получив честный ответ, она переменилась в лице?

Цзян Сюэнин долго молчала. Желание упражняться в игре на цине пропало. Отодвинув инструмент, девушка сухо произнесла:

– Я устала. Все, что хотела, я уже сказала, поэтому можешь идти.

Ее переменчивый и непредсказуемый нрав всем известен. То, что она удостоила сестру разговором, уже было редкостью. Приказание удалиться не вызвало удивления. Цзян Сюэхуэй чувствовала, что младшая сестра что-то недоговаривает, но спрашивать постеснялась. Она поднялась, посоветовала хозяйке комнаты пораньше лечь спать и вышла.

В ту ночь Цзян Сюэнин снова не сомкнула глаз.

* * *

Наутро, когда барышни пришли на занятия в павильон Фэнчэнь, служанки поставили во втором ряду еще одну парту. Теперь в свите принцессы состояло девять соучениц вместо восьми. Наставники, разумеется, удивились. Цзян Сюэхуэй присоединилась позднее, пропустила много занятий, и учителя тревожились: будет ли барышня успевать? Кое-кто в зале недолюбливал младшую сестру и теперь неприязненно косился на старшую. Хотя Сюэхуэй, в отличие от невежественной Сюэнин, имела репутацию благовоспитанной девицы, учеба во дворце все-таки отличалась от домашних занятий, поэтому многие с нетерпением ожидали, что новенькая осрамится у всех на глазах.

Однако последующие события стали пощечиной для завистниц. Цзян Сюэхуэй знала литературу и стихосложение, правила этикета и ритуалы! Ее род не входил в число высокородных семейств, но госпожа Мэн воспитывала старшую дочь как благородную барышню, искусную во всем. Просто та, будучи сдержанной по натуре, не любила выставлять свои таланты напоказ, поэтому о них мало кто догадывался. Теперь же, отвечая на вопросы придворных наставников и не ведая здешних порядков, девушка не позволяла себе даже малейшей небрежности и показывала предельное усердие, чем заслужила искреннее восхищение.

К тому же оставшиеся учителя переменили свое отношение к девицам. После истории с Чжао Яньхуном они хорошо понимали, что собой представляет Се Вэй, и не решались выказывать явное предпочтение дочери Чэн-гуна. Вдобавок новенькая барышня приходилась сестрой любимице Шэнь Чжии. Даже если учителям хотелось сказать Цзян Сюэнин пару льстивых слов, ее успехи были слишком ничтожны, так что самые толстокожие не могли выдавить ни единой похвалы в ее адрес. А тут как нельзя кстати появилась Цзян Сюэхуэй! Во-первых, она тоже попала во дворец по личному распоряжению принцессы. Во-вторых, отличалась безукоризненным воспитанием, мягкостью, благонравием и не ставила учителей в неловкое положение, в отличие от вздорной Цзян Сюэнин. В-третьих, оказалась талантливой, образованной, прекрасно разбиралась в поэзии и литературе. Воистину редкое сочетание! Учителя не скупились на похвалу и наперебой превозносили новую ученицу. Через два-три дня Цзян Сюэхуэй стала любимицей всех наставников в павильоне Фэнчэнь.

Раньше в учебном зале блистала одна Сяо Шу, а теперь у нее на пути неожиданно возникла соперница. Две луны спорили, чье сияние ярче, вызывая изумление окружающих. Радовалась ли Сяо Шу такому повороту судьбы, было неочевидно, однако Цзян Сюэнин прекрасно знала ее характер. Прежде дочь Чэн-гуна держалась надменно и отрешенно, потому что никто не представлял для нее угрозы, но стоило ей заподозрить опасность, как показная невозмутимость дала трещину. Размышляя о том, что творится в душе Сяо Шу, Цзян Сюэнин испытывала удовольствие. А как иначе? В прошлой жизни девушки сражались не на жизнь, а на смерть, так и в этой из-за недоразумения с платком одна уже успела навредить второй. Зачем же с такой церемониться?

Родовитостью Цзян Сюэхуэй уступала Сяо Шу, но, даже заслужив признание учителей, вела себя скромно и не зазнавалась, разительно