История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

опустила голову, избегая смотреть на Цзян Сюэнин. В ее душе нарастала тревога и раздражение, ведь предупреждение Шэнь Чжии, вне сомнения, относилось и к ней. Однако положение дочери Чэн-гуна все-таки было иным. Пользуясь поддержкой вдовствующей императрицы, она не слишком опасалась старшей принцессы и считала себя осмотрительнее остальных барышень.

В этот миг в зал, празднично улыбаясь, вошел Хуан Жэньли с метелкой фучэнь, поклонился и доложил:

– Спешу сообщить вашему высочеству о прибытии гостьи.

Все невольно обернулись, недоумевая: что за гостья? Лицо Шэнь Чжии прояснилось, словно она тоже обрадовалась. Принцесса подошла к Цзян Сюэнин и распорядилась:

– Зови. Пусть Нин-нин приятно удивится.

Хуан Жэньли тут же махнул рукой. Барышня, ожидавшая снаружи, собралась с духом, чинно вошла в зал, избегая смотреть по сторонам, и поклонилась. В ее руках, почтительно сложенных у живота, был зажат вышитый платочек.

– Смиренная дочь Цзян Сюэхуэй приветствует ваше высочество. Да пребудет с вами благополучие и процветание.

Это была старшая сестра Цзян Сюэнин! Все оцепенели от изумления, а Шэнь Чжии плавно повела рукой:

– Выпрямись. Отныне ты тоже одна из моих соучениц. Твое присутствие, несомненно, обрадует Нин-нин.

У остальных девушек едва глаза не полезли на лоб: две соученицы из одного дома?! Да к тому же вторую пригласили ради первой! На лицах присутствующих читалось немое смятение.

В отличие от младшей сестры, попавшей в столицу только в четырнадцать лет, Цзян Сюэхуэй получила образование, подобающее благородным барышням. Ее манеры были изящны и величавы, осанка – степенна, черты лица – нежные и утонченные. Она разительно отличалась от Цзян Сюэнин с ее ослепительно-ярким очарованием, которое сразу бросалось в глаза. И все же никто из соучениц не обрадовался ее появлению.

Поблагодарив принцессу Лэян за милость, Цзян Сюэхуэй выпрямилась. Платочек, зажатый меж ее пальцев, развернулся, и на светло-зеленом шелке мелькнул алый цветок имбиря. Сяо Шу при виде гостьи сначала нахмурилась, однако стоило заметить красный цветок, как ее спокойствие и ощущение собственного превосходства – та самая надменная отстраненность, с которой дочь Чэн-гуна взирала на окружающих, – дали трещину. Девушка переменилась в лице.

Шэнь Чжии, взяв любимицу за руку, заулыбалась, словно ожидая похвалы:

– Теперь ты довольна, Нин-нин?

Та покосилась на Сяо Шу и неожиданно встретилась с ней взглядом. Увидев выражение ее лица, Цзян Сюэнин подумала, что нынешняя Сяо Шу не так уж опасна.

«Ты посмела напакостить мне? Тогда я тоже не постесняюсь: покажу тебе, кого надо бояться, чтобы твое сердце не знало покоя ни ночью, ни днем! Моя сестрица не так уж проста и умеет бить точно в цель. Посмотрим, как ты с ней управишься!»

На губах Цзян Сюэнин расцвела доброжелательная улыбка, а лицо заискрилось самой что ни на есть искренней радостью.

– Спасибо за заботу, ваше высочество. Теперь я довольна, как никогда прежде!

Глава 24. Вторая барышня Нин

Цзян Сюэнин была довольна, однако не все разделяли ее радость. Кто еще не понял к этому часу, что принцесса Лэян устроила сегодняшнее представление ради своей любимицы? Появление Цзян Сюэхуэй во дворце привлекло всеобщее внимание, и умные люди, конечно же, догадались, кто за этим стоит: Цзян Сюэнин. Когда из ее уст прозвучало: «Довольна», многие помрачнели. Если у кого-то еще оставалось желание веселиться, теперь оно окончательно угасло. Шэнь Чжии пригласила гостью присоединиться к забавам, но некоторые соученицы играли с вымученной улыбкой, явно лишь из приличия. Сяо Шу, с тех пор как увидела барышню с узорчатым платочком, больше не произнесла ни слова.

Вечером в Янчжи зажглись светильники. Вернувшись в свою комнату и оказавшись вдали от посторонних глаз, Сяо Шу – старшая дочь Чэн-гуна и племянница вдовствующей императрицы – отбросила притворство. Ее лицо превратилось в холодную и бесстрастную маску. Барышня приложила ладонь ко лбу, опустила веки, и ее пальцы побелели от напряжения. Открыв глаза, она резким движением смахнула со стола чайную чашу. Служанка рядом вздрогнула от неожиданности и уставилась на госпожу. Грудь Сяо Шу едва заметно вздымалась, ни на кого вокруг девушка внимания не обращала. Она думала лишь о вышитом платке, случайно выпавшем из рукава принца Линьцзы. Точно такой же сегодня держала в руках Цзян Сюэхуэй… Многие, возможно, давно забыли, однако Сяо Шу помнила все до последней мелочи… Значит, ее соперницей оказалась не Цзян Сюэнин! Но кто бы догадался? Все это время Шэнь Цзе неизменно уделял второй барышне Цзян особое внимание, в его речах сквозила забота, а когда с домом Юнъи-хоу случилась беда, даже Янь Линь публично отрекся от бывшей избранницы. По всем приметам выходило, что это она. Именно поэтому Сяо Шу и решилась на…

Ее пальцы, лежащие на столе, медленно сжались в кулак. Барышня не могла избавиться от горькой мысли, что судьба сыграла с ней злую шутку. Она не только не устранила угрозу, но вдобавок выдала себя и нажила могущественного врага.

Цзян Сюэнин оказалась гораздо проницательнее, чем предполагала Сяо Шу.

* * *

Между тем в покоях второй барышни Цзян назревал непростой разговор. После вмешательства принцессы Лэян ее комнату обставили самыми изысканными вещицами, услаждавшими взор. Даже непритязательный на вид свиток, висевший на стене, принадлежал кисти мастера прошлых времен. Цзян Сюэхуэй, будучи девушкой образованной, поняла это с первого взгляда. Ее комнату служанки уже подготовили, но та ничем не отличалась от покоев других соучениц. Стоило старшей сестре войти к Цзян Сюэнин, как различие стало очевидным – словно между землей и небом. Все говорило о том, что принцесса Лэян безмерно балует любимицу.

Цзян Сюэнин уже сменила вычурное дворцовое одеяние на простое лазурное платье с юбкой в мелкую складку и узором из вьющихся стеблей лотоса. Волосы, уложенные в замысловатую прическу, она распустила, и черные как смоль пряди рассыпались по спине. Девушка небрежно накручивала одну на тонкие пальцы и смотрела на Цзян Сюэхуэй с едва заметной улыбкой. Та сидела напротив, не выказывая и тени волнения.

– Зачем ты помогла мне попасть во дворец?

Перед Цзян Сюэнин стоял столик с самым обычным, ничем не примечательным цинем. Она провела пальцами по струнам и, услышав дрожащий звук, неторопливо проговорила:

– Ты правда искренне не понимаешь, зачем оказалась здесь с этим шелковым платком?

Цзян Сюэхуэй опустила на него взгляд и тихо вздохнула:

– Мы обе знаем, что ты ненавидишь меня. Если скажешь, что радела о моем благе, ни за что не поверю.

Чертами лица она действительно отдаленно напоминала матушку Вань. Цзян Сюэнин перестала перебирать струны. Она вспомнила, что