Жена дракона. Ты не поверил мне дважды! - Кристина Юрьевна Юраш

Служанки терли мою спину мягкими губками, поливали ароматными маслами, массировали затекшие мышцы с профессиональной деликатностью.

Через два часа мои волосы, спутанные и тусклые, расчесали сотни раз, пока они не заблестели, как темный шелк, и не упали на плечи тяжелой, живой волной.

Через три часа принесли платья.

Слишком красивые. Слишком дорогие. Слишком хорошие для Ливии Коллет, прачки из трущоб. Платья из тончайшего батиста, шелка, бархата. Цвета неба, травы, заката. Я трогала ткань кончиками пальцев, не веря, что она настоящая. Что она предназначена мне.

Я как раз пыталась осознать этот факт, сидя перед зеркалом и глядя на отражение девушки, которая становилась все более похожей на человека, а не на призрак, когда в дверь снова постучали.

На этот раз появились две служанки. С подносами, накрытыми серебряными крышками. За ними третья, несущая графины с вином и водой. Потом четвертая, с корзиной фруктов. Потом еще одна, с десертами.

Я смотрела на растущую гору еды с искренним ужасом. Стол ломился от яств: прозрачные бульоны, запеченная рыба с травами, свежие овощи, сыры, фрукты, пироги. Запах еды ударил в нос, вызывая голодное бурление в животе, о котором я старалась забыть.

Следом вошел Харджес. Он окинул взглядом стол, задумчиво прищурился. Подумал. И добавил:

— Мало.

Я поперхнулась воздухом, закашлявшись.

— Мало?! — выкрикнула я, вытирая выступившие слезы. — В меня это все не поместиться!

— О, поверьте, вы не пробовали, — кивнул он. — Вы посмотрите на себя. Мне уже доложили, что у вас ребра можно пересчитать.

— Но этим можно накормить небольшой полк! — возразила я, глядя на целый стол.

— Полк после марш-броска съест больше, — парировал дворецкий, подходя ближе. — Так что вам придется есть. Много.

— Харджес… — я беспомощно развела руками. — Я это все не съем. Унеси хотя бы половину.

— Что значит не съедите? До ужина вы обязаны это съесть! — произнес Харджес. — А потом принесут ужин!

Я застонала, закрывая лицо руками. В меня столько еды не поместится! Хотя желудок уже скручивался от предвкушения.

— Вы похожи на собственную тень, — продолжал он, не давая мне возразить. — Поэтому быстро начали с супа, пока не остыл. Иначе я принесу еще добавки!

— Это шантаж, — пробурчала я, беря ложку. От нервов есть не очень хотелось.

— Да, — согласился он без тени смущения. — Жестокий, подлый и наглый шантаж дворецкого.

— Вы ужасный человек, — проворчала я, пробуя суп и чувствуя, как откликается желудок.

— Знаю, — кивнул он. — Но не переживайте, все считают щенков или овечек, чтобы уснуть. А я считаю жертв собственного произвола. Так что ешьте.

Он направился к двери, уже взялся за ручку, готовясь раствориться в коридоре, как вдруг остановился. Его фигура застыла в проеме, освещенная светом из прихожей.

— Харджес? — окликнула я его, не поднимая головы от тарелки.

Он не обернулся.

— Да?

— Как вы думаете… — голос предательски дрогнул, выдавая всю мою неуверенность. — Он мне верит?

Несколько секунд в комнате стояла тишина. Только треск дров в камине нарушал ее. Я слышала свое собственное дыхание, частое и поверхностное.

Потом старый дворецкий тихо ответил, и его слова повисли в воздухе, тяжелые и значимые:

— Если бы не верил, вы бы сейчас жили в комнате для прислуги.

И вышел, мягко прикрыв за собой дверь.

Щелчок замка прозвучал как точка. Или как начало новой главы.

А я осталась сидеть посреди восточного крыла. Перед полной тарелкой горячего супа, от которого шел пар. С сердцем, которое впервые за долгое время осмелилось надеяться. Не на чудо. А на шанс.

Глава 91. Дракон

Я уже накидывал на плечи тяжелый дорожный плащ, намереваясь лично отправиться по адресу, который, по уверению Ливии, занимала мастерская, чинившая в тайне от меня браслет. Пальцы уже нащупывали холодную латунь дверной ручки, когда раздался стук.

Резкий, но выверенный.

Я замер, медленно выдыхая воздух, который вдруг стал слишком вязким и тяжелым.

— Войдите.

Дверь бесшумно отворилась. На пороге возник Харджес. Он остановился с той безупречной, почти пугающей прямотой спины, которая была его второй натурой, и низко поклонился.

— Господин.

— Что? — мой голос прозвучал глуше, чем я планировал, с хрипотцой, выдающей бессонные ночи.

— Ливию Коллет перевели в восточное крыло, как вы и приказали.

Я медленно кивнул, чувствуя, как мышцы шеи напрягаются, словно под весом невидимых кандалов.

— Хорошо.

— Служанки уже занимаются ею. Помогают с ванной, приносят одежду.

— Хорошо.

Харджес помолчал. Эта пауза была слишком длинной, слишком многозначительной для человека, чья профессия заключалась в лаконичности. Я поднял на него глаза, и в этом движении было больше усталости, чем власти.

— Еще что-то?

— Она почти ничего не ела, господин. Только сделала пару глотков чая. И съела пару ложек супа.

Я сжал челюсть так сильно, что в висках загудело. Образ худой, дрожащей фигуры в слишком большом сером платье вспыхнул перед глазами, вызывая укол странной, иррациональной боли.

— Пусть ест, — отрезал я.

— Я уже распорядился, чтобы ей подали бульон и мягкий хлеб. Я понимаю, она долго голодала, но ест она очень плохо.

— И проследите, чтобы она съела, — выдохнул я.

— Уже слежу, господин. Я соблазняю ее разными блюдами. И даже был строг!

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. В полумраке кабинета лицо старого дворецкого казалось высеченным из серого камня, но в глубине его глаз я читал то, что он никогда не посмел бы произнести вслух. Он прекрасно понимал, что докладывает не просто о состоянии новой, странной гостьи. Он докладывает о состоянии моей надежды.

— Она спрашивала что-нибудь? — произнес я прежде, чем успел приказать своему разуму заткнуться. Слова вырвались сами, предательски тихие.

— О чем, господин? — невинно переспросил Харджес, хотя мы оба знали, что он и так прекрасно все понял.

Я перевел взгляд на стол, понимая, что экспертиза — дело не быстрое. А я уже распорядился отправить в Нижний город своих людей, чтобы они выяснили все, что знали про Ливию Коллет.

— Неважно.

Харджес не изменился в лице. Ни один мускул не дрогнул. Но я знал, что он все понял. Разумеется, понял. Он знал меня лучше, чем я сам.

— Она спросила, верите ли вы ей, — тихо произнес старик, и в этом признании была какая-то фатальная обреченность.

Пальцы непроизвольно сжались в кулак. Бумага под моей ладонью тихо, жалобно хрустнула.

— И что вы ответили?

— Что если бы вы не верили, она сейчас жила бы в комнате для прислуги, а не в восточном крыле, — улыбнулся Харджес.

Я медленно закрыл глаза. На секунду. Всего