История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Сюэхуэй, наблюдавшая за сестрой, поняла: случилось неладное. Но Сюэнин, словно прочитав ее мысли, пресекла все вопросы:

– Не твоя забота, – после чего вернулась к себе в комнату.

Пережив историю с обыском и ложным обвинением, барышня стала гораздо осторожнее. Она ведь больше не императрица и может попасть в беду даже из-за мелкой интриги. Пытался ли ей кто-то напакостить, пока сказать сложно. Важно другое: чего ожидать, если кто-то и впрямь замыслил дурное?

В комнате уже горел свет. Цзян Сюэнин положила мешочек и шелковую нить под лампу, села за письменный стол и долго на них смотрела. Близилась ночь. В павильоне Люшуй вскоре затихли смех и шум. Фан Мяо и Чжоу Баоин доиграли партию и распрощались, договорившись завтра сразиться снова.

«Зачем ломать голову, терзаясь сомнениями, – подумала Цзян Сюэнин, – если можно поговорить с Сяо Шу: застать врасплох и задать прямой вопрос? Ведь чего не делала, того не делала. Если же кто-то плетет интригу, в его замысле неизбежно найдется изъян, который выдаст виновного. Сяо Шу неглупа, после беседы с ней многое прояснится».

Приняв решение, девушка собралась умыться и лечь спать, но неожиданно услышала стук в дверь. Следом раздался нежный голосок Чжоу Баоин.

– Сестрица Нин, ты уже спишь? У меня в комнате закончились сладости. У тебя что-нибудь есть?

Цзян Сюэнин на миг опешила. Ни в этой, ни в прошлой жизни она почти не общалась с Чжоу Баоин. Кажется, позже эта барышня вышла за Яньпин-вана, ни во что не вмешивалась, интересовалась только едой и жила на редкость беззаботно. Зачем ей понадобилось сладкое посреди ночи?

Девушка подошла и открыла дверь.

– Осталось немного. Тебе принести?

Чжоу Баоин смущенно стояла за порогом, словно ей было неловко просить еду. При виде барышни она радостно заулыбалась и юркнула в комнату.

– Спасибо, сестрица Нин!

Сладости во дворце выдавались по установленному порядку, а Чжоу Баоин любила поесть и целый день только и делала, что жевала. Лакомства у нее заканчивались уже не первый раз. Цзян Сюэнин была ее полной противоположностью: во дворце ела мало, стряпню придворных поваров считала далекой от идеала. Она собрала свои сладости в короб и предложила:

– Я этого все равно не люблю. Хочешь – забирай все.

Чжоу Баоин прикусила губу:

– Ах, мне так неудобно…

Ее руки сами потянулись к коробу, а глаза засияли, сощурившись и напомнив два полумесяца. Казалось, она вот-вот лопнет от счастья. По ее мнению, кто накормил, тот и друг, поэтому на Цзян Сюэнин мгновенно обрушился целый поток лести.

– Сестрица Нин не только красивая, но и добрая: так меня любит, так жалеет! Я ведь тоже видела тот мешочек для благовоний, который тебе вернула сестрица Сяо. Я тогда в галерее стояла, а сестрицы Яо Си и Ю Юэ – у ворот. Они его первыми и подняли. Я подумала: раз уж нашли, точно отдадут, потому и не подошла. А потом смотрю: вернулись, а про мешочек ни слова. Я так удивилась! Хорошо, что сестрица Сяо все же его отдала. Ох, вот бы я его подняла! Тогда бы честно заслужила эти сладости…

Брови Чжоу Баоин сошлись на лбу домиком. Вид у девушки был самый что ни на есть удрученный. Голосок звучал нежно, но слова сыпались быстро, как бобы из мешка, – с ходу и не уловить, о чем речь. Однако, едва сообразив, что именно услышала, Цзян Сюэнин вскинула голову и уставилась на гостью как громом пораженная. Ее сердце затрепетало. Чжоу Баоин, словно ничего не заметив, сжимала обеими руками короб.

– Ладно уж! – решительно заявила она после мучительной внутренней борьбы. – Раз уж взяла твои сладости, то, когда принесут новые, отдам тебе половину. Честное слово, не передумаю!

Цзян Сюэнин растерялась, а Чжоу Баоин приняла ее молчание за согласие:

– Значит, договорились! Спасибо, сестрица! Я… пойду?

Лишь теперь барышня Цзян Сюэнин улыбнулась:

– Ступай. Ложись спать пораньше.

Сладкоежка выпорхнула за дверь и помахала рукой.

– Ты тоже ложись спать пораньше, сестрица!

Обрадованная, она, словно на крыльях, понеслась в свою комнату, по пути не удержалась, приподняла крышку короба, достала миндальное печенье и сунула в рот – видно, и впрямь изголодалась.

Цзян Сюэнин смотрела девушке вслед, пока та не скрылась за поворотом галереи, потом опустила глаза и медленно закрыла дверь. В ее душе нарастало волнение. Значит, все-таки Яо Си и Ю Юэ… Впрочем, барышня и раньше их подозревала, поэтому слова Чжоу Баоин не стали для нее неожиданностью. Гораздо больше поражал поступок соученицы: сама ведь тайком пришла ночью и рассказала. Вроде бы невзначай. Но если бы даже Цзян Сюэнин не заметила странности в истории с мешочком, невинных слов лакомки вполне хватило бы, чтобы насторожиться и задуматься.

«Ай да девчушка! – невольно усмехнулась барышня. – Любит поесть да попить, а за игровой доской разбивает противника в пух и прах. Да она куда сообразительнее, чем кажется. Такая смекалка дается не каждому».

* * *

Придя ранним утром на занятия в павильон Фэнчэнь, Цзян Сюэнин держалась как ни в чем не бывало. Сяо Шу тоже сохраняла спокойствие, зато Яо Си выглядела вялой и рассеянной: похоже, плохо спала.

– Вид у тебя какой-то измученный. О чем по ночам думаешь? – с улыбкой поддела ее Чэнь Шуи. – Ах да, совсем позабыла. У нашей барышни Яо есть суженый, вот голова и занята.

Прежде, услышав подобное, Яо Си непременно покраснела бы от смущения, а остальные вступили бы в шутливую перепалку, создав непринужденную и радостную атмосферу. Однако, ко всеобщему удивлению, лицо Яо Си исказила гримаса, а сама барышня гневно уставилась на Чэнь Шуи. Та сразу сообразила, что дело неладно. Улыбка застыла у нее на губах. Она помолчала и нерешительно произнесла:

– Разве ты не отказалась от расторжения помолвки с Чжан Чжэ?

Все знали, что Яо Си сначала хотела разорвать помолвку, затем внезапно передумала и после неожиданной встречи с женихом во дворце Цынин даже осталась довольна своей участью. Талантливый мужчина и красивая девушка – хорошая пара. Пусть они и не равны по положению, но, если невеста не против, такой союз может стать счастливым. Судя по всему, дело было решено. Письмо Чжан Чжэ с просьбой расторгнуть помолвку никто не воспринял всерьез.

Все, включая Сяо Шу, в недоумении посмотрели на Яо Си. Ее пальцы на столе сжались в кулак. Девушке чудилось, что в любопытных взглядах скрыто злорадство, словно каждый хотел докопаться до правды, выведать подробности, а то и насладиться ее позором. Она вспомнила