История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

категорический отказ Чжан Чжэ от свадьбы и гневные упреки отца, которому передали опрометчивые слова дочери, произнесенные во дворце. Эти воспоминания были ей ненавистны. Но еще большую ярость вызывала мысль, что какой-то мелкий чиновник посмел отвергнуть ее, знатную барышню, воспитанную в благородной семье! Куда ей теперь со стыда деваться? Участливые взгляды не умаляли ее унижения, а, наоборот, лишь сильнее разжигали досаду и злобу. Но обсуждать это Яо Си не желала. Кто из барышень признается, что с ней расторгли помолвку?

Она стиснула зубы, натянуто улыбнулась и ответила без обиняков:

– Этот Чжан Чжэ не ценит оказанной ему милости. Внешностью не обделен, но происходит из простой семьи и все равно выглядит убого. К тому же гадатель сказал, что у него судьба одинокой звезды, несущей беду. Поэтому, поразмыслив, я решила не связываться.

Все вокруг удивленно ахнули. Цзян Сюэнин своими ушами слышала, как Чжан Чжэ говорил о желании отказаться от брака, теперь же выходило, будто это Яо Си разорвала помолвку, да к тому же заявила, что у бывшего жениха проклятая судьба. Разве не это она обсуждала с Ю Юэ? Выражение лица Цзян Сюэнин заметно похолодело, а Яо Си, словно нарочно, бросила на нее вызывающий взгляд и многозначительно добавила:

– Впрочем, тот, кто мне не по сердцу, может стать завидной партией для кого-то попроще. Этот Чжан Чжэ сыщет себе другую невесту. Пусть со мной не сравнится, но, если окажется жениху под стать, наверняка слюбятся.

Остальные слушали в недоумении. Только Цзян Сюэнин поняла, кому предназначены эти слова, и ее грудь всколыхнулась от возмущения. Вот только Яо Си не упомянула имени. Если вспылить сейчас, все подумают, будто у нее и правда тайная связь с Чжан Чжэ. Именно этого противница и добивалась.

К счастью, пришел учитель, и Цзян Сюэнин смогла подавить приступ раздражения. Но чем старательнее девушка сдерживалась, тем сильнее разгорался гнев.

Сегодня изучали каллиграфию и ритуалы. Во время занятий барышня оставалась мрачной. Наставники, помнившие, что та уже избавилась от двух неугодных учителей, косились на нее в невольном трепете, опасаясь стать следующей жертвой. Поэтому никто из них к Цзян Сюэнин не придирался.

После уроков, когда она направилась к выходу, Яо Си как раз подошла к двери. Обе попытались пройти одновременно, тесня друг друга плечами. Цзян Сюэнин вспыхнула, нахмурилась и грубо оттолкнула соперницу.

– Я шла первой, чего лезешь? Или на тот свет торопишься?

Яо Си пребывала в раздражении после разговора о неудачной помолвке. Терзаемая подозрением, что тут не обошлось без Цзян Сюэнин, она не пожелала уступить дорогу, да только позабыла, какой вспыльчивый у той характер. От толчка Яо Си пошатнулась и едва не упала. Учитель, не успевший уйти, и служанки в сторонке остолбенели, не веря, что кто-то способен устроить подобную сцену у всех на глазах. Даже Яо Си не ожидала подобного. Ее подхватили, поэтому девушка устояла на ногах, но, когда осознала, что произошло, она вскипела:

– Что ты творишь, Цзян Сюэнин?!

– Хочу тебе насолить, – холодно усмехнулась та.

Шэнь Чжии шла позади. Не зная о том, что между девушками уже были стычки, она тоже опешила. Окружающие украдкой следили за выражением ее лица. Яо Си хотела вступить с Цзян Сюэнин в перепалку, однако, заметив, что принцесса внимательно следит за происходящим, с опаской убрала палец, которым указывала на соперницу.

– Кто не вор, тот не трусит. Только тот, кто втихаря пакостит, со стыда злится.

– Не нужно ходить вокруг да около, – фыркнула Цзян Сюэнин. – Советую тебе поумерить пыл. Раз уж с тобой разорвали помолвку, сидела бы смирно, поджав хвост. Если бы вы разошлись по-хорошему, никто бы не стал судачить. Но если ты из уязвленного самолюбия не даешь людям спокойно жить, у других тоже найдутся способы сделать твою жизнь невыносимой. Только попробуй сболтнуть что-то не то, и вся столица узнает, почему тебя отвергли.

Отвергли?! Так это с Яо Си расторгли помолвку? Разве не она уверяла всех, что Чжан Чжэ отказался от брака, не желая навлечь на невесту беду, и что стоит ей слово сказать, как свадьба тут же состоится? Отповедь Цзян Сюэнин потрясла всех. Взгляды, обращенные на Яо Си, наполнились сочувствием и неловкостью. Та даже представить себе не могла, что Цзян Сюэнин, не церемонясь, выложит всю правду. Дрожа от злости, она покраснела, затем побледнела. Из ее глаз хлынули слезы. Барышни, как известно, дорожат репутацией. Как же стерпеть публичное унижение?

А Цзян Сюэнин наконец-то выпустила пар. Не глядя на Яо Си, девушка развернулась, взмахнув рукавом, и направилась в боковой зал. В конце концов, она уже прослыла дерзкой. Пусть другие болтают что хотят. Однако обещанное она всегда выполняла. Если Яо Си посмеет подло оклеветать Чжан Чжэ, как в прошлой жизни, Цзян Сюэнин останется в столице и ступит на поле битвы асуров, чтобы бороться до конца и заставить виновную заплатить по счетам.

* * *

В боковом зале было тепло. Полы заранее протопили и даже воду для чая загодя поставили на жаровню. Се Вэй пришел рано утром. Рядом с коробом для еды на краю столика стояла тарелка с «Персиковыми лепестками», однако младший наставник смотрел на чашку с бледно-зеленым чаем, погруженный в собственные мысли. Когда Цзян Сюэнин толкнула дверь и вошла, он обернулся и сразу заметил, что лицо у барышни будто окаменело, словно она только что повстречалась с лютым врагом. Се Вэй приподнял бровь и хотел снова поинтересоваться: «Ну а теперь кто вас обидел?» – но, вспомнив, что вчера уже спрашивал, промолчал. Между тем в груди Цзян Сюэнин клокотала ярость. Девушка поклонилась наставнику, а когда выпрямилась, поймала его взгляд и поняла, что выдала себя. Опасаясь, что тот неверно истолкует выражение ее лица, она пояснила:

– Только что повздорила с одной дрянью. Уж не обессудьте, учитель.

Раньше вторая барышня Нин так не выражалась. Раз назвала кого-то дрянью, значит, не на шутку разозлилась. Се Вэй подумал, что в таком состоянии она вряд ли сможет заниматься музыкой, и указал на кресло напротив.

– Присядьте.

Цзян Сюэнин молча подошла и села. Поглядев на неподвижную девушку с искаженным от ненависти лицом, Се Вэй поднес к губам чашку и спокойно спросил:

– Ждете, пока я вас обслужу?

Чай заварили и перелили в чашу справедливости еще до прихода барышни. По правилам этикета кто заваривал напиток, тот его и разливал, поэтому раньше это делал Се Вэй. Однако вместе с барышней он пил чай всего два раза, да и Цзян Сюэнин не обращала внимания на