Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

Горничная слабо улыбнулась.

— Я не хотела пугать вас темнотой, госпожа. Простите. Я знаю, что вы теперь её боитесь. Но другого способа не было.

Мне стало стыдно за собственный страх.

Чтобы произнести несколько слов, Мари пришлось собирать силу неизвестно сколько времени. Она погасила свечи не для того, чтобы напугать меня. Она отдала их тепло своему голосу и телу.

А я требовала, чтобы она привела ещё одного свидетеля собственной смерти.

— Тогда не трать силы на меня, — потребовала я, снова направляясь к двери. — Исчезни. Отдохни. Я приведу Ассера, а ты появишься перед ним.

— Я не смогу, — возразила Мари, и её прозрачные пальцы судорожно сжались. — Не сегодня. Возможно, ещё очень долго. Для нас, призраков, время течет иначе. Мне кажется, что я была мертва целую вечность…

— Мы подождём, — пообещала я, не отводя от неё взгляда. — Столько, сколько потребуется.

Последние слова дались трудно.

Утром я собиралась уехать.

В семь должна была подъехать карета, которая увезёт меня из этого дома. От Ассера. От старого герцога. От оранжереи и камеры, куда я до сих пор возвращалась всякий раз, когда закрывала глаза.

Но сейчас я обещала ждать. Мари покачала головой.

— Я пыталась обратиться к генералу, госпожа. Много раз. Он меня не чувствует. Даже когда я стою совсем близко. А вы почувствовали.

— Потому что у меня есть дар? — спросила я, вспоминая перемещение, которого так и не смогла повторить.

— Не знаю, — призналась Мари. — Может быть. А может, потому что вы назвали меня по имени и действительно захотели увидеть.

Она подняла прозрачную ладонь.

Между пальцами проплывали тонкие полосы тумана.

— Я могу говорить только с вами. Пока могу. Если сейчас войдёт генерал, вы отвлечётесь, и я исчезну. А вернуться у меня уже не хватит сил.

Я остановилась возле двери.

До ручки оставалось несколько шагов.

За ней находился Ассер. Живой. Сильный. Способный вызвать людей, оцепить поместье и приказать разобрать его по камню.

Но в эту минуту ни его власть, ни драконье пламя не могли заставить Мари появиться перед ним.

— Значит, он снова должен поверить мне на слово, — произнесла я и горько усмехнулась.

Когда-то эта мысль вызвала бы отчаяние. Теперь стало почти смешно.

Ассер наконец поверил в мою невиновность, и мир немедленно подбросил историю о мёртвой горничной, которая собирала силы для разговора и забирала тепло у свечей.

Словно решил проверить, насколько далеко теперь простирается доверие генерала.

Мари виновато опустила голову.

— Простите.

— Ты слишком часто просишь прощения за преступления других людей, — ответила я, медленно возвращаясь к кровати. — Похоже, у нас с тобой общая дурная привычка.

На этот раз Мари действительно улыбнулась.

На одно короткое мгновение передо мной снова оказалась та девушка, которая причёсывала меня перед завтраком и прятала улыбку, когда я в пятый раз спрашивала, не пришло ли письмо от Ассера.

Потом её лицо снова стало серым.

— Старый герцог тоже копит силы? — спросила я, опускаясь на край постели.

Улыбка исчезла.

Мари посмотрела в сторону двери, словно ожидала увидеть покойника за моей спиной.

— Да, госпожа, — ответила она едва слышно. — Но он намного сильнее меня. Он умеет открывать двери, двигать вещи и касаться живых.

Пальцы сами легли на шею.

Следы удушения почти исчезли, но кожа помнила холодные руки старика.

— В библиотеке он перестал нападать, — произнесла я, заново переживая тот момент. — Сначала душил меня. Потом вырвал страницу, бросил её в огонь… А затем просто исчез.

Я вспомнила стук в дверь. Крики Мейны. Шаги слуг в коридоре.

Мы решили, что призрака спугнули люди.

Но старый герцог запер библиотеку собственной силой. Он не боялся живых. Он уже однажды совершил убийство в доме, полном слуг, и никто ничего не заметил.

— Он услышал людей? — спросила я, хотя уже догадывалась об ответе.

Мари медленно покачала головой.

— Герцог не отпустил вас из-за стука, — прошептала она. — Он просто больше не мог ничего сделать.

По рукам побежали мурашки.

Я вспомнила, как гас огонь. Как захлопнулась дверь. Как со стола слетали книги. Как невидимые пальцы сжимали моё горло. Как страница вырвалась из рук и оказалась в камине.

Каждое действие отнимало у старика силу. Он исчез не потому, что насытился моим страхом. Не потому, что решил пощадить. Он потратил всё.

— Значит, у него тоже есть предел, — произнесла я, вслушиваясь в собственные слова.

Впервые мысль о призраке не заставила меня почувствовать себя совершенно беспомощной.

Старый герцог мог погасить свет. Запереть дверь. Разбросать мебель. Даже прикоснуться ко мне.

Но не бесконечно. Он был опасен. Не всесилен.

— Чем больше он двигает, тем быстрее слабеет? — спросила я, чувствуя, как страх внутри меня меняется. Ещё не исчезает, но становится холоднее и осмысленнее.

— Прикоснуться труднее всего, — подтвердила Мари. — Особенно к живому. После этого он надолго пропадает.

— Насколько надолго?

— У каждого призрака свой предел, — ответила Мари. — Я знаю только свой. После прикосновения к вещи могу исчезнуть почти на сутки. Сколько времени требуется ему, я не знаю. Но он готовился к смерти и заранее знал то, чему я только учусь. С библиотеки прошло уже много часов. Он может вернуться в любую минуту.

В комнате сделалось ещё холоднее.

Тонкая корочка льда появилась в нижнем углу окна и медленно поползла по стеклу.

Мари заметила её и испуганно посмотрела на свои руки.

— У меня осталось мало времени.

— Тогда скажи главное, — попросила я, наклоняясь к ней. — Зачем ты пришла?

Горничная долго молчала.

Её лицо становилось всё прозрачнее. Белый передник почти исчез, а края платья растворились в темноте.

Мне пришлось напрячь зрение, чтобы различить её губы.

— Я не хочу оставаться здесь с ним, госпожа, — выговорила Мари наконец.

Слова прозвучали так тихо, что я сначала услышала только дождь.

— Что? — переспросила я, чувствуя, как по спине спускается холод.

— Я пыталась уйти, — объяснила она, обхватив себя руками. — Выходила за ворота. Шла по дороге. Но каждый раз снова оказывалась возле поместья. Возле места, где он сжёг моё тело. Я не могу покинуть поместье.

Перед глазами возникла дорога.

Черные ворота. Карета, которая