Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

— Спасибо, — прошептала она.

Её пальцы исчезли внутри моих. Потом растворились руки. Белый передник стал туманом. Последним осталось лицо.

— Мари, подожди, — попросила я, испугавшись, что больше никогда её не увижу. — Как мне тебя позвать?

Губы горничной едва шевельнулись.

— Никак, госпожа. Я сама приду… если смогу.

— А если он вернётся раньше?

Мари посмотрела за моё плечо. На дверь. По её лицу пробежал страх.

— Не оставайтесь одна, — успела предупредить она.

И исчезла. Холод отступил сразу. В комнате снова послышался дождь. Тяжёлые капли били по подоконнику, часы отсчитывали секунды, а за стеной скрипнула половица.

Я осталась сидеть на кровати с протянутой рукой.

— Мари? — позвала я.

Никто не ответил. На стекле ещё виднелись потёки от надписи. В углу лежал белый иней. Погасшие свечи пахли дымом.

Она была здесь. Я не сошла с ума. И старый герцог тоже был здесь.

Где-то в поместье. Невидимый. Копил силы.

Эта мысль заставила меня подняться. «Не оставайтесь одна!» — пронеслось в голове предупреждение.

Ноги болели так сильно, что первый шаг дался с трудом. Я опёрлась о кровать, потом о кресло и медленно добралась до двери.

Рука сама легла на ручку.

Глава 118 Дракон

Глава 118 Дракон

Несколькими часами ранее дверь голубой спальни закрылась перед моим лицом.

Я продолжал стоять на пороге.

Эльсвита не заперлась. Не повернула ключ, не задвинула засов. Между нами оставалась только деревянная створка, которую я мог открыть одним движением.

Мне хотелось войти, усадить её на кровать, снять окровавленные туфли, позвать доктора, заставить выпить лекарство и остаться рядом, пока она не уснёт.

Раньше я бы именно так и сделал.

Эльсвита могла спорить, вырываться, требовать оставить её в покое. Я всё равно сделал бы то, что считал правильным. Ведь я её муж. Генерал. Хозяин этого дома.

Теперь я больше не был её мужем. И хозяином дома я, как выяснилось, никогда не был.

Пальцы легли на дверную ручку. Металл тихо скрипнул.

«Я хочу побыть одна».

Эльсвита сказала это несколько мгновений назад.

Я всё ещё слышал её голос. Видел светлую полоску на пальце, с которого она сняла кольцо. Помнил, как дрогнули губы, когда она назвала нас чужими людьми.

Чужими. Это прозвучало больно. Я видел, что ей тоже больно называть нас «чужими». Мы не могли стать чужими за несколько минут. Судебная печать не стирала годы, проведённые вместе. Не заставляла забыть, как Эльсвита смеялась, прижимая ладонь ко рту, как прятала замёрзшие ноги под моё одеяло и ворчала, если я вставал раньше неё.

Но она больше не носила мою фамилию и не принадлежала этому дому. И мне.

Последняя мысль вызвала такую ярость, что под кожей на пальцах проступила чёрная чешуя.

Я стиснул зубы. Эльсвита никогда мне не принадлежала. Возможно, именно этого я до сих пор не мог понять.

Я медленно убрал руку с дверной ручки, не смея тревожить ее покой.

Возле стены стояли двое охранников. Они старательно смотрели прямо перед собой, но я видел, как один из них следит за чешуёй на моих пальцах.

— Никого не впускать без разрешения госпожи Ратьен, — распорядился я, заставив дракона отступить.

Чужая фамилия далась с трудом. Она показалась мне невыносимой. «Госпожа Ратьен», — пронеслось в голове. Так называют чужую женщину. Случайную знакомую. А не ту, с кем провел столько лет.

Офицер вытянулся.

— Даже доктора, ваша светлость? — осторожно уточнил он.

— Даже меня, — ответил я и увидел, как мужчина удивлённо моргнул. — Если она позовёт, входите сразу. Если решит уйти, не останавливайте. Только доложите мне.

Последний приказ едва не застрял в горле. До семи утра оставалось несколько часов.

Эльсвита могла выйти из спальни, спуститься по лестнице и направиться к открытым воротам. А эти люди отойдут в сторону, потому что я сам приказал её не удерживать.

От одной мысли дракон взвыл внутри. Что мне делать? Что мне теперь делать?

Он уже видел, как карета исчезает за деревьями. Уже чувствовал запах другого дома, в котором Эльсвита будет спать, есть, смеяться и постепенно забывать мужчину, который однажды поверил своему отцу, но не поверил ей.

Я отвернулся от двери.

Уйти удалось только с третьей попытки.

Первые два шага я сделал, потом остановился, прислушиваясь, словно надеясь услышать свое имя. Или просто повод, чтобы войти. За деревянной створкой было тихо.

Эльсвита не плакала. Во всяком случае, я не слышал. От этого стало только хуже.

По коридору торопливо шла Мейна. В руках служанка несла ночную сорочку и поднос с чайником. Увидев меня, она остановилась так резко, что крышка подпрыгнула и звякнула.

Раньше Мейна боялась меня.

Теперь смотрела почти с осуждением. Интересно, сколько людей в этом доме знали мою жену лучше меня?

Мейна верила ей. Марита верила. Старая женщина, отдавшая воду за два бриллианта, поверила Эльсвите после нескольких минут разговора.

Я прожил с ней несколько лет и потребовал доказательств. Ненавижу. Ненавижу себя за это….

— Госпожа просила оставить её одну, — хрипло предупредил я, отступая от двери. — Подождите немного. Если откажется от помощи, не настаивайте.

Мейна коротко поклонилась.

— Да, ваша светлость, — кротко ответила служанка и прижала поднос к груди.

Она ничего не добавила.

Правильно. Молодец. Сегодня мне уже сказали достаточно. Не стоит усугублять.

Я пошёл к лестнице.

«Для тебя эти строки достаточно значили, когда ты ставил подпись».

Шаг.

«Ты мог остановиться».

Ещё один.

«Я сидела напротив и ждала».

Я спускался всё медленнее.

Перед глазами возник кабинет. Документы. Судебная печать. Пальцы Эльсвиты, не попадавшие пером в чернильницу.

Она действительно ждала, что я откажусь.

Наверное, до последнего мгновения была уверена, что я отложу бумаги. Потребую провести ещё одно расследование. Дам ей хотя бы несколько дней. Но все улики были против нее, а ее слова звучали, как паника и бред сумасшедшей.

«Ассер! Хватит оправдываться! Ты не поверил собственной жене! Ты должен был верить ей в первую очередь!» — прорычал я себе.

Я видел надежду в её глазах и поставил подпись.

«Я не знал правды».

Какая удобная фраза. Я произнёс её возле спальни и почти поверил, что она хоть что-нибудь объясняет.

Эльсвита знала правду. И даже пыталась донести ее до меня. Как умела.

Я просто выбрал поверить не ей, а тому, кого знал