Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

Я побежал.

Слуги шарахались к стенам. Кто-то вскрикнул, когда на моих руках появилась чешуя. Когти прорвали кожу, по пальцам потекла кровь.

Обратиться полностью я не мог. В узком коридоре крылья только помешают. Стены сложатся, если я приму форму дракона.

Отец однажды уже забрал Эльсвиту из дома, полного людей. Никто не услышал. Никто не остановил. И все решили, что она ушла сама. Два лестничных пролёта показались бесконечными.

Когда я добрался до голубой спальни, возле двери стояли двое охранников. Оба держали оружие.

— Почему не вошли? — потребовал я, останавливаясь перед ними.

— Госпожа не звала, ваша светлость, — сообщил старший. — Вы запретили входить без разрешения.

Мой приказ. Разумеется. Снова мой проклятый приказ отделял меня от Эльсвиты.

Я схватился за ручку. Нужно было войти. Сорвать дверь с петель. Убедиться, что она жива. А потом позволить ей ненавидеть меня ещё сильнее.

Из комнаты не доносилось ни звука.

«Я хочу побыть одна».

Пальцы сжались.

Если сейчас ворвусь, то снова докажу: мне достаточно собственного страха, чтобы отнять у неё выбор. Я заставил себя остановиться.

Это оказалось труднее, чем сдержать обращение.

— Если она закричит, врывайтесь, — распорядился я, не убирая руки с холодного металла. — Если не ответит ещё несколько минут, войду сам.

Охранники переглянулись. Я остался возле порога. Секунды отсчитывали старинные часы в конце коридора.

Одна.

Две.

Десять.

Перед глазами стояла каменная стена. Эльсвита, которая звала меня, пока голос не превратился в хрип. Одиннадцать дней я находился слишком далеко, чтобы услышать.

Теперь между нами оставалась одна дверь.

Я стоял рядом. И всё равно не знал, нужна ли ей моя помощь.

За деревянной створкой что-то тихо скрипнуло. Охранники подняли оружие.

Я почувствовал, как дракон снова рванулся наружу. Но дверь открылась раньше, чем я успел отдать приказ.

Ручка медленно повернулась.

Глава 120

Глава 120

Я повернула ручку и потянула дверь на себя.

Свет из коридора ударил по глазам. После темноты он показался нестерпимо ярким, и мне пришлось зажмуриться, прикрыв лицо ладонью.

— Эльсвита?

Голос Ассера прозвучал совсем близко. Я открыла глаза.

Бывший муж стоял в нескольких шагах от двери. Чёрный мундир был расстёгнут у горла, длинные волосы растрепались и упали на лоб. На костяшках правой руки темнели свежие ссадины. Ассер выглядел так, словно даже не пытался лечь.

Возле дальней стены замерли двое охранников. Значит, Мари была права. Я не оставалась одна. По крайней мере, люди так считали.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, придерживаясь за дверь.

Ассер не ответил сразу. Его взгляд скользнул по моему лицу, опустился к босым ногам, затем переместился в тёмную спальню.

— Охрана сообщила, что в комнате погас свет, — произнёс он наконец. — Сразу весь. Я пришёл несколько минут назад.

— И не вошёл? — уточнила я, чувствуя, как пальцы слабеют на ручке.

— Ты просила оставить тебя одну, — напомнил Ассер, и его голос стал тише. — Я решил хотя бы однажды выполнить твою просьбу. Надо же с чего-то начинать….

Слова причинили неожиданную боль.

Ещё недавно он приказал остановить мою карету, силой привёз обратно в поместье и не желал слышать, что я больше ничего ему не должна. А теперь стоял за дверью собственной спальни и ждал разрешения войти.

Жаль, что для этого ему пришлось сначала найти камеру, в которой меня оставили умирать.

Я попыталась сделать шаг, но ступню пронзила боль. Колено подломилось, дверь выскользнула из пальцев, и коридор качнулся перед глазами.

Ассер рванулся ко мне.

Его руки почти коснулись моей талии, но замерли в нескольких дюймах от тела. Я увидела, как напряглись сильные пальцы.

— Давай я тебе помогу. Ты не против? — спросил он хрипло.

Этот вопрос прозвучал почти нелепо.

Ассер десятки раз поднимал меня на руки. Переносил через ручьи, снимал с лошади, прижимал к груди, когда мне снились кошмары. Ему никогда не требовалось разрешение, потому что я сама считала его прикосновения своим домом.

Теперь между нами лежали подписанные документы.

Я могла упасть возле его ног, но он всё равно ждал.

Боль снова прострелила ступни. Я не выдержала и схватилась за рукав мундира.

— Только не неси меня, — предупредила я, чувствуя под пальцами знакомую ткань. — Я могу идти сама.

— Разумеется, — отозвался Ассер с той покорностью, которая пугала сильнее прежних приказов.

Он осторожно обхватил меня за талию. Не прижал к себе, а лишь позволил опереться.

От него пахло холодным воздухом, кожей и дымом. Тело сразу узнало этот запах. Предательски потянулось к теплу, вспомнило, как безопасно было прятать лицо у него на груди.

Когда-то. Я заставила себя выпрямиться.

— Войди, — разрешила я, отступая от двери.

Ассер переступил порог и остановился. В темноте спальни ещё виднелись мутные очертания мебели. За окном сверкнула молния, на мгновение осветив потёки на стекле, белый иней и четыре погасшие свечи.

Муж поднял руку. На кончиках пальцев вспыхнуло синее драконье пламя.

Перед глазами возникла Мари. Её обугленное лицо. Сворачивающийся от жара передник. Тело, лежавшее возле стола, пока старый герцог поднимал руку.

Меня затошнило.

— Нет! — вырвалось у меня.

Я дёрнулась назад так резко, что едва не упала. Пальцы судорожно вцепились в мундир Ассера, а сердце ударилось о рёбра.

Синее пламя погасло. Сразу.

Ассер сжал кулак и медленно опустил руку.

— Что произошло? — спросил он, не пытаясь приблизиться. — Ты обожглась?

— Не зажигай огонь, — выговорила я, чувствуя во рту горький привкус. — Не такой.

Ассер посмотрел на собственную руку. Я заметила, как дрогнули его пальцы.

— Почему? — спросил он уже тише.

— Он сжёг её драконьим пламенем, — ответила я и прижала ладонь к животу, пытаясь удержать тошноту. — Прямо на полу своего кабинета. От неё остался только пепел.

Лицо Ассера сделалось неподвижным.

— Кого? — переспросил он после паузы.

Произнести имя оказалось труднее, чем я ожидала.

— Мари.

В коридоре за спиной Ассера один из охранников едва слышно переступил с ноги на ногу. Этот звук показался оглушительным.

— Мари? Твоя горничная? — спросил муж, всматриваясь в моё лицо.— Ты знаешь, где она?

— Да, — ответила я. — Она… мертва.

Мне сложно было поверить в собственные слова. Мне до сих пор было больно при мысли, что Мари умерла