Хозяйка приюта для маленьких драконов - Александр Витальиев

Я отпустила его руку, вытерла свои о его рубашку. Потом снова взяла, перевернула ладонью вверх. На ней остался след от мази и мой собственный запах.

— Идем спать, — сказала я.

— Илана.

— Что?

— Я останусь. Не про дом. Про меня.

Я посмотрела на него. Он стоял передо мной без цепи, без печати, в чистой рубашке, которую я гладила вчера, и я поняла, что это первый мужчина в моей жизни, который просит остаться не как хозяин, а как гость.

— Я буду здесь, — сказала я. — Но руку заберу.

Он положил руку мне на колено. Я не убрала.

Мы сидели так у стола с двенадцатью браслетами, пока в печи не прогорели угли. Потом я встала, он тоже. Я повела его в спальню первого этажа, где починила дверь новым клином. Постелила ему, себе — на полу, у двери.

— Ложись на кровать, — сказала я.

— А ты?

— Я лягу на полу. Я не готова.

Он кивнул. Лег, не раздеваясь, поверх одеяла. Я легла у двери, накрылась своим плащом, и между нами была дверь, и дверь была открыта, и это было достаточно.

Я проснулась от того, что он дышал. Тихо, ровно, через нос, и от этого дыхания дверь чуть поскрипывала на петле. Я лежала на полу, под своим плащом, подбородок упирался в скатанный свитер, и первое, что увидела, был кусок света на половице, узкая полоса между рамой и косяком.

На кровати он лежал на спине, руки поверх одеяла. Цепь на стуле рядом была пустая. Я впервые подумала, как странно выглядит эта цепь без печати. Как ошейник без собаки. Как ключ без двери.

Я встала, подобрала плащ, вышла в кухню. Там пахло остывшим чугунком и лавандой. На столе лежали двенадцать браслетов. Медь, латунь, олово, разные руки, разные мастера, один почерк наказа. Я пересчитала их по часовой стрелке, и каждый совпал с ожогом, который я знала наизусть.

В сенях заскрипела половица. На пороге стоял Ларс Вельт, в своем сером кафтане, с папкой под мышкой.

— Наблюдатель здесь, — сказал он. — С четвертью часа как. Ждет в приемной палаты. Маркус при нем.

— Сегодня? — спросила я.

— В девять, как и было. Он хочет лично убедиться, что вы придете с браслетами.

Я достала из-под передника письмо об увольнении, расправила на столе рядом с браслетами, придавила медным браслетом Олли.

— Роан, — позвала я негромко.

Он появился через минуту, босиком, в нижней сорочке, с красной полосой от подушки на щеке. Увидел Ларса, увидел браслеты, увидел мое лицо.

— Сколько у нас времени, — спросил он.

— Меньше, чем нужно, — ответила я.

Я сняла с гвоздя свой передник, надела поверх чистой рубашки, завязала тесьму. Проверила карманы: письмо, протокол Ларса, ключ от подвала на тесьме под рубашкой. В саквояж положила жестяную коробку с одиннадцатью браслетами, серебряную пластинку реестра, папку с кольцом и письмами из-под кровати Маркуса, и браслет Роана, завернутый в тряпицу с лавандой, в боковой карман. На столе остался лежать браслет Олли под письмом об увольнении.

— Этот понесу отдельно, — сказала я. — В руке.

Роан натянул сапоги, застегнул рубашку. Я увидела, как его пальцы на мгновение задержались на пустой груди, там, где раньше висела цепь. Потом он одернул себя, и жест исчез.

— Я пойду с вами, — сказал Ларс. — Свидетелем. У меня есть бумага.

Он раскрыл папку. На листе стояла подпись королевского наблюдателя и печать, свежая, вчерашняя. Ларс был восстановлен в правах поверенного по делу о продаже имен до окончания разбирательства. Я перечитала дважды, вернула лист.

Мы вышли на крыльцо втроем. Мокрый снег все еще висел в воздухе, но свет изменился, стал резче, злее. У калитки стояла Марта с подносом, на подносе три чашки и коврига хлеба.

— Поешьте, — сказала она. — На пустой желудок правда не ходит.

Я взяла хлеб, отломила кусок, протянула Роану. Он взял, и наши пальцы встретились на корочке, и я не отдернула руку.

— Спасибо, Марта, — сказала я.

— Идите, — ответила она. — И вернитесь с именами.

До палаты дошли за полчаса. Ларс шел слева, Роан справа, я посередине, и в руке у меня был медный браслет с еловой ветвью, звездой и тремя точками, и он был теплым, теплее, чем должен быть, теплее, чем моя кожа.

У крыльца палаты стояла городская стража, двое, в обычных плащах, но с гербом на груди. Они нас не остановили, только переглянулись, когда Ларс показал свою бумагу.

У двери кабинета Маркуса стоял человек в сером кафтане с гербом короны. Он был ниже меня ростом, с аккуратной бородкой и глазами, которые ничего не упускали. Он посмотрел на нас по очереди, задержался на Роане, на его пустой груди, на мне, на браслете в моей руке.

— Целительница Форд, — сказал он. — Бывший инспектор Кель. Поверенный Вельт. Прошу.

Маркус стоял у окна в темном кафтане, руки за спиной. На столе перед его креслом лежала серая папка, та самая, и рядом с ней — пустая чашка из-под чая. Он не предложил нам сесть. Наблюдатель сел в кресло у стены, вынул блокнот, раскрыл на чистой странице.

Я положила саквояж на стул. Достала жестяную коробку, открыла, высыпала одиннадцать браслетов на стол перед Маркусом. Они легли с глухим стуком, и каждый звук отдался у меня в висках.

— Двенадцатый я держу в руке, — сказала я. — Это браслет мальчика по имени Олли, восьми лет. Он сейчас дома, в моем приюте, и его ожог остановлен. Я вылечила его прошлой ночью, нарушив вашу клятву, господин советник.

Наблюдатель записал, не поднимая глаз. Маркус побледнел.

— Рядом с браслетами лежит расписка прежнего смотрителя о продаже двенадцати имен дому Вейсс, — продолжала я. — За этой распиской стоит ваша подпись, господин Дейн. Я нашла ее в средней книге приемного реестра за тридцать седьмой год. Здесь же, в саквояже, лежит серебряная пластинка с реестром украденных имен и кольцо вашей дочери, которое вы передали мне как плату за молчание. Я возвращаю его при свидетеле.

Я достала кольцо из папки, положила на стол рядом с браслетами. Оно блеснуло в утреннем свете, и у Маркуса дрогнули пальцы за спиной.

— Я требую, — сказала я, — чтобы палата короны публично признала увольнение целительницы Иланы Форд незаконным, разорвала ее целительскую клятву с дворцовой лечебницей и вернула ей право лечить драконьи ожоги на территории приюта Вейн. Я требую вернуть двенадцать украденных имен детям, которые находятся под моей опекой. И я требую, чтобы королевский наблюдатель внес в протокол показания бывшего