Судьбы мертвых - Тесия Цай

Но я устала от якоря, который обмотала вокруг своей же щиколотки, – он держал меня в ловушке на дне глубокого и одинокого озера. Я устала от страха, вины, нужды все контролировать. Я устала тонуть. Поэтому заглушила голос в своей голове, который так боялся, что меня никогда не будет достаточно, что я никогда не буду делать достаточно. И я сделала то, на что не считала себя способной.

Я вдохнула. И отпустила.

Глава 27

Когда воздух хлынул в мои легкие, а разум медленно вернулся в мир яви, я почувствовала руки, баюкавшие мою голову. Кто-то плакал. Слезы струились прочь с моей щеки и скатывались в волосы.

Были и другие звуки – тяжелое дыхание, перемежавшееся возгласами раздражения. Шуршание обуви по гравию. Пение сталкивавшихся друг с другом мечей.

Однако мое сознание не сразу отозвалось на опасность этих звуков.

Я разлепила глаза, сощурившись от солнца, наполовину скрытого склоненной надо мной головой. Наконец я узнала искаженное скорбью лицо Жэня, и у меня екнуло в груди.

Я уже видела его в унынии. Видела вспышки гнева, раздражения, боли. Но я никогда не видела, чтобы он плакал. Он всегда слишком хорошо скрывал свои заботы за природной жизнерадостностью. О которой, судя по всему, сейчас полностью позабыл.

Обида, сковавшая нас во время последнего разговора, внезапно пропала, и я снова захотела услышать его смех.

– Жэнь, – прошептала я. Глаза жгло.

Он смахнул слезы и пораженно уставился на меня. Пальцы его скользнули по моей щеке, дрожащие и испачканные кровью – моей кровью. Это было что-то новенькое: я привыкла к тому, что побит он. Сейчас мы будто поменялись ролями.

– Сиин? – задохнулся он, обхватывая руками мои плечи и подтягивая меня ближе. – Хвала Небу – я думал, что потерял тебя.

– Пока нет, – прохрипела я.

Он отклонился назад, осматривая меня и тревожно нахмурив лоб:

– Как… как ты себя чувствуешь?

Когда мой разум пришел в себя, тело последовало его примеру. Я осознала острую боль в виске, будто кто-то ударил меня молотком. Бедро и ребра тоже ныли, и я чувствовала на теле жжение открытых ран.

– Как мертвая, – пробормотала я. – Что произошло?

Позади него продолжались звуки боя, но я не видела, что там творится.

– Ты ударилась головой о край веранды, – ответил Жэнь полным боли голосом. Он прислонился своим лбом к моему, и кожа его была мягкой и теплой. Жидкий солнечный свет заполнил низ моего живота. – Это длилось всего минуту, но ты не дышала, и было столько крови, и… О боги, я правда думал, что ты умерла. Мне так жаль, Сиин. Это все я виноват. Надо было слушать тебя. Надо было доверять тебе. А теперь…

– Я все еще здесь, – сказала я, уставившись на невозможно синее небо, выглядывавшее между карнизами двора. – И ты пришел сюда. Пришел в поисках своего брата.

– Меня захватили в плен.

– Но теперь ты здесь. И ты – ты должен покончить с этим, Жэнь.

Он подвинулся, чтобы снова встретиться со мной взглядом:

– Я не готов.

В этих тихих словах я услышала себя, возражавшую против несправедливости жизни. Но никто не обещал, что жизнь будет справедлива. Как и смерть. Мы можем лишь верить в то, что нам хватит сил, чтобы выжить.

– Ты готов лучше, чем думаешь, – сказала я, вспоминая уверенность отца. – Теперь помоги мне встать.

– Что? Но…

– Давай, Жэнь.

Он знал меня достаточно хорошо, чтобы больше не протестовать. Подложив руку мне под спину, он поднял меня на ноги и поддержал за талию. Его прикосновения стерли остатки страха из моего разума.

Нога задела посох на земле, колокольчики зазвенели. Жэнь быстро нагнулся, поднял его и передал мне. Повернувшись, я увидела Аньши и Лициня, сошедшихся в яростном поединке у края двора.

Напротив них стоял мой уцелевший скелет. Он повернулся ко мне в ожидании следующего приказа. Было бы так просто заставить его всадить кинжал в спину Лициня, тем более что его сейчас сильно отвлекли. Или даже сломать ему шею. Ненависть все еще кипела в моей груди, готовая проявиться в любой момент.

Но я не отдала приказа. Вместо этого я посмотрела на покорно стоящий остов и вспомнила нечто неожиданное: при жизни он вовсе не был покорным. Человек, которым он был, не согласился со своим правителем и выступил против него, рука об руку с такими же товарищами. У этого человека были свои желания, разум, наполненный счастливыми воспоминаниями, и сердце, ведомое сочувствием к остальным. У него была свобода воли. И Лицинь, убив, отнял ее.

Но я сделала то же самое, подняв его ради собственной мести. Я убедила себя, что моя армия хотела бы этого. Однако за все годы служения жрицей ганьши я поняла, что мертвые – какими бы потерянными, озлобленными или напуганными они ни были – поистине хотели только одного – покоя.

Лилань оказалась права.

Я совершила великую несправедливость, и пришел час это исправить.

Я тряхнула колокольчиками и отдала последний приказ:

– Пади.

Скелет рухнул на землю, его короткий меч прокатился по мощеному двору. Стук его костей по камню отвлек и Аньши, и Лициня. Они отпрыгнули друг от друга, переводя взгляды с павшего скелета на меня.

– Ты все еще жива? – ощерился Лицинь.

Я выдавила слабую ухмылку:

– Я же говорила – только после вас, ваше высочество.

В ярости он рванулся ко мне. Аньши потянулась к его руке, но схватила лишь воздух.

С удивительной скоростью Жэнь подхватил с земли меч скелета и поднял его как раз вовремя, чтобы парировать кинжал брата. Металлические грани заскрежетали друг о друга, заставив всех скривиться. Откуда-то неподалеку раздались испуганные вопли, за которыми последовал лихорадочный топот шагов.

– Отойди, Жэнь, – прорычал Лицинь. – Эта девчонка слишком много раз меня оскорбляла. Я заберу ее голову, сейчас же.

– Зачем ты это делаешь? – Жэнь силился отвести клинок брата в сторону лишь одной рукой, второй все еще поддерживая меня. – Когда ты сделался таким жестоким, таким кровожадным? Ответь, дагэ!

– Я тебе не брат! – Лицинь развернулся, чтобы пнуть Аньши, подбиравшуюся к нему сзади. Потом снова злобно взглянул на Жэня и продолжил, тяжело дыша: – Ты правда настолько наивен, Жэнь? Ты был бастардом от безродной наложницы. Тебе стоило знать свое место. Но после того как я убил твою глупую мать, отец лишь проявил больше интереса к тебе. Он заставлял тебя учиться, хотел сравнить нас между собой. Я так старался проявить себя все эти годы – а тебе было все равно!

Казалось, воздух полностью покинул дворик.

– Постойте, – ахнула я. – Так это вы…

– Ты