Судьбы мертвых - Тесия Цай

– Я сказал ему, что это был несчастный случай. – Лицинь улыбнулся. – Мне было пятнадцать, и я гораздо больше был готов унаследовать трон. Он не мог позволить подобному скандалу испортить репутацию своего наследия. Поэтому обвинил целительницу твоей матери и казнил слуг, которые знали правду.

Жэнь выглядел примерно так, как я себя чувствовала.

– Как ты мог?..

Лицинь направил на Жэня кинжал:

– Я никогда не считал тебя своим братом, Жэньшу. Я был добр к тебе, чтобы заслужить расположение отца и удержать те крохи власти, что у меня были. А ты, сын его любимой наложницы, угрожал забрать все, ради чего я столько трудился. Ты всегда был шипом, засевшим у меня в боку.

– Так… вот почему ты помог мне записаться в армию? – спросил Жэнь ломающимся голосом. – Ты… ты правда хотел и моей смерти?

В ответ Лицинь жестоко рассмеялся:

– Разумеется, я хотел твоей смерти! И ты сам предложил выход, когда сказал, что хочешь сбежать в армию. Редкий приступ гениальности с твоей стороны, должен признать. Все складывалось как нельзя лучше: ты погибал в армии, как простая пешка. Я даже постарался обеспечить это, отправив твой отряд в Вэнь, зная, что там на вас нападут. Но потом отец заболел, и я понял, что ты забрал проклятую печать. – Кажется, он все-таки не травил царя. Просто все произошло очень не вовремя. – Я надеялся снять ее с твоего трупа. Откуда мне было знать, что клятая колдунья вернет тебя к жизни?

– Я жрица, – поправила я, прожигая его взглядом поверх клинка Жэня. – И я не возвращала его к жизни. Его дух вернулся, потому что желание жить было достаточно сильно. Вы проиграли, ваше высочество, и вам некого винить, кроме себя.

– Я еще не проиграл. – Он залез в карман и вытащил нефритового дракона. Аньши, прищурившись, уставилась на печать, готовая броситься на нее. – С этим я стану полноправным царем Сыань.

– Не печать делает царя царем, – сказал Жэнь, покрепче перехватывая рукоять меча.

Я покосилась на него, ощущая боль, сквозившую в голосе. Слова Лициня определенно достигли цели и разбили маску вечного благодушия Жэня.

Но к боли примешивалось кое-что еще – гнев. Он окутывал Жэня очень знакомым мне образом. Я видела, как гнев укрепляет его руку и направляет меч в грудь брата. Челюсти его были решительно сжаты.

– Ты навредил слишком многим, – сказал он Лициню. – Ты убил десятки мужчин, стал причиной бесчисленных смертей других людей и пытался убить всех в этом дворе. Ты убил мою мать. Ты не заслуживаешь пощады.

Лицинь ухмыльнулся:

– Что же, убьешь меня? Ты всегда намного лучше убегал, чем догонял, сяоди.

Жэнь поднял клинок к горлу Лициня:

– Как ты сказал сам, мы не братья.

Я напряглась, готовая помешать Жэню совершить ту же ошибку, которую чуть не совершила сама. Но прежде чем кто-либо успел двинуться, толпа помятых чиновников и стражников ввалилась во двор, собралась у веранды и уставилась на кровавую картину перед ними.

Землю усеивали изломанные скелеты. По мощеному двору в беспорядке валялось оружие. Все присутствующие были заляпаны кровью. А оба царских сына стояли друг напротив друга с обнаженными клинками.

– Ваше высочество. – Один из министров первым прервал молчание, пав на колени и сцепив руки перед собой. – Прошу, остановитесь. Государь не желал бы этого.

Я не сразу поняла: министр обращался к Лициню, не к Жэню. Должно быть, они слышали все и появились, лишь чтобы не дать случиться худшему.

Лицинь уставился на министра, его лицо потемнело:

– Закон ясно гласит: тот, у кого царская печать, становится наследным принцем Сыань. Вы смеете сомневаться в законе?

Еще один чиновник выступил вперед и мрачно произнес:

– Если ваше высочество воистину совершили злодейские деяния, о которых говорил принц Жэньшу, и вы не отрицали этого, – то вам будет несообразно занять трон.

Лицинь фыркнул:

– Хотите сказать, что преступите закон лишь ради сына презренной наложницы? Вы правда отдадите ему право на трон?

– Если он достоин и желает этого, – сказал чиновник, глядя на Жэня. – Вы желаете, ваше высочество?

– Я… – заколебался Жэнь.

– Это чушь, – выплюнул Лицинь. Воспользовавшись тем, что Жэнь отвлекся, он отбил меч от своего горла и слепо устремил кинжал вперед – на одной лишь ярости, не заботясь, в кого попадет.

Жэнь изогнулся, чтобы заслонить меня, и резко вдохнул, когда кинжал его брата погрузился ему в плечо.

– Жэнь! – Я стиснула посох, готовясь вновь призвать скелета, но рука Жэня легла поверх моей.

– Нет, – выдохнул он. – Со мной все в порядке.

– Нет, не в порядке! – зашипела я, глядя на торчащую из его спины рукоять. – Аньши…

Но помощница наместника уже сбила Лициня с ног, заломив ему руки за спину. Он яростно извивался, стараясь вырваться из ее хватки. Они были слишком равны и по силам, и по отчаянию.

Бесполезные чиновники взирали на происходящее с веранды, стражники замерли, словно соображая, кто именно их враг.

Я заскрипела зубами и схватила Жэня за ворот рубахи:

– Нам надо уходить. И тебе нужен целитель, чтобы вынуть кинжал.

– Все хорошо, Сиин. – Он подался прочь, дотягиваясь до рукояти, и со стоном боли выдернул кинжал из плеча. Свежая кровь на его пальцах смешалась с моей, капая на белые камни у нас под ногами.

Я прижала ладонь ко рту, чтобы не вскрикнуть.

– Я сказала «целитель»!

Жэнь выдал мне кривую усмешку:

– Это тоже отлично сработало.

Потом он повернулся к Аньши, которая все еще стояла на коленях над его братом.

– Мне нужна печать, – сказала она, встречаясь с Жэнем взглядом. – Жрица обещала.

Жэнь кивнул, не удивившись:

– Ты ее получишь. Но сперва ты должна его отпустить.

– Ты его убьешь?

В ответ на молчание Жэня Аньши неохотно ослабила хватку, отпуская Лициня, но не отказав себе в удовольствии еще раз впечатать его лицом в землю. Жэнь подошел к брату, все еще держа в руке кинжал, пятнавший кровью камни.

Старший принц со стоном перевернулся на спину и усмехнулся алыми зубами, глядя на Жэня:

– Не так уж часто тебе дается второй шанс. Ты снова его упустишь?

– Я больше не побегу, – сказал Жэнь, занося клинок над братом.

Я почувствовала, как все во дворе напряглись, затаив дыхание и ожидая, когда разобьется стекло событий. Но я смотрела только на Жэня, пытаясь прочитать его намерения за чертами лица.

Лицинь заслуживал смерти. От моей руки, от руки Жэня или от закона, это неважно. Но его смерть была решением Жэня. Он должен был выбрать, вне зависимости от того, чего хотела я. В кои-то веки я не могла контролировать исход чьей-то жизни. И лишь стояла