Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

Жена рожает, а он отбивает атаку. Жизнь военного проходит мимо него… Дети забывают, как он выглядит. Они привыкают к тому, что портрет — это папа. Разве это жизнь?

Я не нашлась с ответом.

— Это не оправдание, Эльсвита. Я знал тебя. Должен был знать лучше. Но отец вложил мне в руки мой собственный страх, а я назвал его правдой.

В комнате стало совсем тихо. За стенами начинал просыпаться дом. Где-то открыли ставни, по коридору протащили ведро, на первом этаже хлопнула дверь.

Обычные утренние звуки.

Возле нас только что умер человек, а поместье продолжало жить так, словно ничего не произошло.

Я повернулась к окну.

Стекло запотело от дыхания и тепла комнаты. В нижнем углу медленно собиралось мутное белое пятно.

— Я прекрасно знала, за кого я выхожу замуж, — наконец произнесла я. — Я прекрасно понимала, что будут моменты, когда я буду ходить маятником по комнате туда-сюда, когда будут просыпаться от тревоги. Я знала на что подписываюсь. И была готова к этому.

Сначала я решила, что это след от инея, оставленного магическим кристаллом.

Потом по влажной поверхности прошла тонкая линия.

Я застыла.

Невидимый палец двигался медленно, с трудом. Буквы выходили неровными, дрожали и сразу начинали стекать вниз.

«УЕЗЖАЙТЕ».

Воздух застрял в груди.

— Ассер, — выдохнула я, не узнавая собственного голоса.

Муж мгновенно обернулся. На стекле появилась вторая строка.

«МНЕ УЖЕ НИЧЕМ НЕ ПОМОЧЬ».

Последняя буква получилась едва заметной. Невидимый палец попытался обвести её, но линия оборвалась.

Я шагнула к окну.

Боль ударила в ступни, однако я почти не почувствовала её. Всё тело сделалось холодным, словно Мари снова погасила свечи.

— Нет, — прошептала я, касаясь влажного стекла. — Нет, Мари. Ты сама попросила меня остаться.

Пальцы легли на первую строку. Холодная вода, которая тут же потекла по моей ладони.

— Я обещала тебе, — продолжила я уже громче. — Я не могу уехать после того, что случилось с Гарретом. Если старый герцог убивает всех, кто говорит правду, значит, тем более нельзя останавливаться.

Надпись не изменилась.

«УЕЗЖАЙТЕ».

Даже после смерти Мари пыталась меня защитить.

Она поняла, что произошло с Гарретом. Возможно, видела, как старый герцог вошёл в комнату, остановил время и сломал истопнику шею. Знала, что следующим он выберет меня.

В груди что-то болезненно сжалось.

— Глупая, — выдохнула я, прижимая ладонь ко рту. — Какая же ты глупая, Мари.

Я говорила это не ей. Себе.

Горничная отдала жизнь, чтобы не позволить старому герцогу уничтожить меня. Она после смерти оставалась рядом с собственным убийцей. А теперь отказывалась от последней просьбы, лишь бы я успела уехать.

По щеке покатилась слеза. Я торопливо вытерла её, но следом появилась вторая.

Ассер молчал. Я обернулась.

Он смотрел на окно.

Впервые генерал видел не погасшие свечи, не расплывчатые следы и не доказательства, которые можно было объяснить усталостью. Буквы продолжали возникать перед его глазами. Последняя капля медленно стекла по слову «уезжайте» и повисла возле рамы.

Лицо Ассера изменилось.

Я видела, как бывший муж искал привычное объяснение. Сквозняк. Влага. Чья-то рука с другой стороны.

За окном находился второй этаж. И ни один живой человек не мог написать эти слова, не прикоснувшись к стеклу.

Ассер подошёл ближе.

Протянул левую руку, но остановился, не дотронувшись до букв. Словно боялся случайным движением уничтожить единственный след Мари.

— Это она? — спросил муж едва слышно.

— Да, — подтвердила я, стирая слёзы тыльной стороной ладони. — Мари.

Ассер продолжал смотреть на стекло.

Генерал, который не верил в призраков, стоял перед посланием мёртвой горничной и не мог отвести глаз.

— Мари, — позвал он осторожно. — Вы ещё здесь?

Ответа не последовало. Не погас свет. Не появился иней. В комнате не стало холоднее. Только капли продолжали медленно разрушать надпись.

— У неё почти нет сил, — объяснила я, заметив, как напряглась челюсть мужа. — Чтобы появиться передо мной и рассказать о своей смерти, Мари копила их долго. Вторую половину чертежа она двигала несколько часов. Возможно, сейчас ей едва хватило сил на эти слова.

Ассер опустил взгляд.

На мгновение мне показалось, что он сейчас отвернётся. Спрячет лицо, снова станет генералом и начнёт отдавать приказы.

Вместо этого муж шагнул ближе к окну.

— Не знаю, слышите ли вы меня, — произнёс он. Голос звучал неровно, и Ассеру пришлось сделать паузу. — Но Эльсвита рассказала, что вы сделали. Я знаю, почему вы умерли.

По стеклу скользнула ещё одна капля. Ассер проследил за ней взглядом.

— Вы отказались предать ее, — продолжил он тише. — Отказались произнести ложь. А потом спасли доказательство, которое многое изменило.

Его повреждённая рука медленно сжалась. Жёлтый камень блеснул между пальцами.

— Я не могу изменить того, что произошло, — выговорил Ассер. — Не могу вернуть вам жизнь. Но могу сделать так, чтобы отец ответил за вашу смерть. Я найду способ освободить вас от этого дома. И не стану защищать его имя. Что бы мне ни пришлось для этого сделать.

Последние слова прозвучали как клятва. Не обещание, которым утешают испуганную служанку. Так генерал обещал уничтожить врага. На запотевшем стекле появилась новая линия.

Совсем слабая. Невидимый палец вывел букву «С». Затем рядом возникла «П».

Я перестала дышать. Третья буква далась Мари с трудом. Линия дрогнула, сорвалась, но всё-таки превратилась в «А».

«СПА…»

Невидимая рука попыталась продолжить. На стекле появилась короткая чёрточка и тут же растаяла.

Больше ничего.

У Мари не хватило сил даже дописать «спасибо».

Ассер закрыл глаза.

Всего на мгновение. Но я успела увидеть, как дрогнули его губы.

— Я услышал, — произнёс он хрипло. — Этого достаточно. Отдохните, Мари.

Внутри что-то болезненно потеплело.

Я не хотела этого тепла. Оно появилось не вовремя, после слишком многих обвинений и слишком позднего раскаяния. Но тело не спрашивало, что я считаю правильным.

Я смотрела, как Ассер разговаривает с мёртвой горничной, и впервые за долгое время видела в нём мужчину, к которому когда-то возвращалась сквозь непролазную чащу.

Мужчина был всё тем же.

Только теперь знал, как легко он превратился в оружие в руках отца.

Ассер открыл глаза и посмотрел на фамильный перстень.

— Мари, я задам один вопрос, — произнёс он, снова обращаясь к стеклу. — Больше не буду заставлять вас тратить силы.

Он поднял руку с кольцом.

Жёлтый камень теперь казался слишком ярким рядом с посиневшей