Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

Ассер смотрел на свою руку так, словно я отдала ему не короткое прикосновение, а что-то гораздо большее.

Его пальцы дрогнули. Разжались. Легли над моим сердцем.

— Береги себя, — прошептала я, чувствуя, как голос предательски сорвался.

Ассер поднял глаза.

— Для чего? — спросил он хрипло.

— Чтобы мы еще разочек смогли хорошенько поругаться, — ответила я, не убирая его руки. Мои губы дрогнули в улыбке.

На лице бывшего мужа появилось странное выражение. Не улыбка. Что-то болезненное и почти нежное.

— Твои просьбы я теперь выполняю, — пообещал он. — Я уже знаю, чем заканчивается, когда я их не слышу.

Последние слова разрушили остатки самообладания. Я шагнула к нему сама.

Прижалась лицом к чёрному мундиру и обняла за талию. Ассер застыл. Несколько мгновений он даже не дышал. Потом его левая рука медленно легла мне на спину.

Не сжала.

Муж ждал, позволяя мне самой решить, насколько близко я готова подойти.

Я слышала, как тяжело бьётся его сердце. Чувствовала тепло сильного тела и знакомый запах дыма. Закрыла глаза всего на мгновение.

Это не было прощением. Я просто не хотела всю оставшуюся жизнь вспоминать, что могла обнять его в последний раз и не сделала этого.

Ассер осторожно прижал меня к себе. Его лицо опустилось к моим волосам. Дыхание коснулось виска.

— Я найду способ, — произнёс он едва слышно. — Клянусь тебе.

— Не клянись, — попросила я, чувствуя, как слёзы впитываются в чёрную ткань. — Просто выживи.

Пальцы на моей спине сжались сильнее. Потом я сама отступила. Ассер сразу отпустил.

Я села в карету. Муж помог убрать подол платья, закрыл дверцу и несколько мгновений стоял, положив ладонь на ручку.

— Поезжай, — приказал он кучеру.

Колёса покатились по мокрому гравию. Я смотрела в окно.

Ассер остался возле крыльца. Высокий, неподвижный, в чёрном генеральском мундире. Правая рука с фамильным перстнем была прижата к груди — к тому месту, где несколько мгновений назад билось моё сердце.

Карета свернула на аллею.

Фигура Ассера стала меньше. Между нами появились мокрые ветви, каменные статуи и чёрные стволы деревьев.

Я продолжала смотреть, пока поворот окончательно не скрыл его.

Только тогда позволила себе закрыть глаза. Сердце всё ещё болело. Но поверх боли осталось тепло его ладони.

Карета вздрогнула на камне. Снаружи заржал конь, кто-то из сопровождавших крикнул кучеру держаться левее.

Я провела пальцами по груди, пытаясь сохранить исчезающее ощущение.

Потом стало холодно. Сначала совсем немного. Я решила, что сквозняк проникает через щель в дверце. Поправила плащ и посмотрела на окно.

По стеклу быстро расползался иней. Стук колёс исчез. Не стих постепенно. Оборвался.

Карета продолжала двигаться, но я больше не слышала ни копыт, ни голосов охраны, ни скрипа рессор. Воздух наполнился сладким запахом туберозы.

Сердце остановилось на один удар. Напротив меня, на пустом сиденье, медленно проступили прозрачные руки. Затем чёрный погребальный камзол.

Жёлтый камень на перстне. Последним появилось улыбающееся лицо старого герцога.

— Думала, что сбежишь? — ласково спросил мертвец.

Глава 127

Глава 127

Я бросилась к дверце.

Пальцы сомкнулись на ручке, дёрнули её вниз, но замок не поддался. Я ударила ладонью по стеклу, пытаясь привлечь внимание всадника, который ехал совсем близко.

Мужчина не повернул головы.

За окном застыл дождь. Капли висели в воздухе, не долетая до земли. Переднее копыто его коня замерло над мокрой дорогой. Поднятый порывом ветра плащ застыл за спиной неровной складкой.

Время остановилось.

— Ассер! — закричала я, снова ударяя по стеклу. — Ассер!

Собственный голос прозвучал глухо, словно стены кареты обили толстым войлоком. За окном меня никто не слышал.

Покойный герцог сидел напротив и наблюдал за моими попытками с ласковой улыбкой.

— До ворот оставалось совсем немного, — заметил он, повернув голову к окну. — Каких-нибудь пятьдесят шагов. Обидно, правда?

Я снова дёрнула ручку. В раненых ступнях вспыхнула боль, но я всё-таки поднялась с сиденья и навалилась плечом на дверцу. Отчаяние захлестнуло меня. Я же была уверена, что после убийства Гаррета у него не осталось сил. Но я ошиблась.

Дерево под руками не дрогнуло.

— Ты не сможешь меня удержать, — выговорила я, тяжело дыша. — Ассер знает о перстне. Маги уже пытались его снять.

— Я знаю, — спокойно ответил герцог. В его голосе слышалась ласка, от которой меня начало мутить.

Жёлтый камень на его прозрачной руке блеснул.

Взгляд покойника опустился к моей груди. Туда, куда несколько минут назад я прижимала повреждённую ладонь Ассера.

— Я слышал каждое слово, — продолжил он почти нежно. — Чувствовал, как бьётся твоё сердце под моим перстнем. Признаюсь, это было приятно. Почти как прежде.

Меня замутило ещё сильнее. Я машинально провела ладонью по ткани, словно могла стереть его прикосновение.

— Это была рука Ассера, — процедила я сквозь зубы. — Не твоя.

Улыбка исчезла. Всего на мгновение. Но мне хватило. Он по-прежнему ревновал к собственному сыну. Даже после смерти.

— Ты прижала к себе то, что принадлежит мне, — напомнил герцог, медленно поворачивая кольцо на пальце. — Мой перстень. Мою кровь. Моего сына. Ты всегда выбирала всё моё, кроме меня самого.

Я схватила тяжёлую бронзовую пепельницу, стоявшую в углу кареты, и ударила ею по стеклу.

Раздался звон. По окну разбежалась тонкая трещина, но стекло выдержало. Снаружи никто не пошевелился.

Я ударила снова.

Покойник оказался рядом раньше, чем пепельница в очередной раз коснулась окна. Прозрачная рука перехватила моё запястье.

Кожу обожгло холодом, словно я сунула её в сугроб. Пепельница выпала из онемевших пальцев и ударилась о пол.

— Отпусти! — потребовала я, пытаясь вырвать руку.

Герцог притянул меня ближе. От него пахло туберозой, влажным камнем и чем-то сладковатым, похожим на масло, которым натирали тела перед погребением.

— Я уже однажды отпустил, — прошептал он, прикасаясь губами к моему виску. — Не по своей воле. Больше эта ошибка не повторится. Зачем мне ждать, когда ты уедешь? Я же сказал, что я не хочу жить без тебя.

Я ударила его свободной рукой. Ладонь прошла сквозь прозрачное лицо. Холод впился в пальцы и поднялся до самого плеча.

Герцог тихо рассмеялся.

— Ты… ты потратил силы на Гаррета, — напомнила я, отступая, насколько позволяла его хватка. —