Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

Если я останусь, бывший муж действительно будет думать обо мне. Откажется от опасного заклинания. Прикажет охране стоять возле каждой двери. Снова попытается запереть меня ради безопасности, даже если теперь понимает, что не имеет права.

А старый герцог всё равно найдёт способ добраться.

Я вспомнила Гаррета. Застывшее лицо, раздробленные позвонки и караульного, который смотрел прямо на него, но ничего не увидел.

— Хорошо, — произнесла я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я уеду. Но только для того, чтобы развязать тебе руки. И чтобы ты мог выполнить обещание Мари!

Ассер не улыбнулся. Не вздохнул с облегчением.

Только его плечи опустились на несколько дюймов, словно он всё это время удерживал на них тяжёлую каменную плиту.

— Спасибо, — ответил муж.

Я резко повернулась.

— Не тебе, — предупредила я, всматриваясь в его лицо. — Я делаю это ради Мари. И потому, что твоё кольцо может представлять опасность.

— Я понял, — произнёс Ассер. — Мне разрешено радоваться даже тем причинам, которые ко мне не относятся?

— Недолго, — шумно вздохнула я, видя, как он улыбнулся.

— Ах, это тоже очень приятно. Значит, буду радоваться этому быстро и сильно, — пообещал он.

Мои губы снова дрогнули в попытке улыбнуться в ответ. Это было неправильно. Страшно. Почти предательство по отношению к самой себе.

Несколько привычных фраз, один знакомый взгляд — и телу уже хотелось забыть, как этот человек смотрел на меня во время развода.

Я заставила себя отвернуться.

— Когда ты собираешься начать? — спросила я, кивнув на перстень.

— Как только карета пересечёт ворота, — ответил Ассер. — До этого маги осмотрят кабинет отца и подготовят защиту.

— Ты уверен, что за воротами я окажусь в безопасности?

— Нет, — честно признался он. — Но отец ни разу не появлялся за пределами поместья. Гаррет боялся именно этого дома. Мари не может покинуть владения. Пока это единственная граница, о которой мы знаем.

Мне не понравилось слово «пока», но лучшего ответа не существовало.

— В столице ты остановишься там, где сама решишь, — продолжил Ассер. — Охрана сопроводит тебя до дверей. Никто не войдёт без твоего разрешения. И никто не станет докладывать мне, если ты запретишь.

— Как великодушно, — отозвалась я, чувствуя во рту знакомую горечь.

— Нет, — спокойно возразил муж. — Великодушием было бы вернуть тебе то, чего я не имел права отнимать. Пока я только учусь.

Ответить я не смогла. Мы покинули комнату Гаррета. И уже в коридоре я почувствовала облегчение. Словно давящая пустота комнаты, в которой недавно умер человек, перестала преследовать меня.

Возле двери стояли охранники. Один из них сразу шагнул ко мне, но Ассер остановил его взглядом.

Муж протянул мне левую руку. Не коснулся. Просто предложил опору.

Я несколько мгновений смотрела на раскрытую ладонь. Потом положила на неё пальцы. Ассер сжал их осторожно, словно боялся причинить боль.

Мы медленно прошли по коридору.

Каждый шаг отзывался в ступнях, но я не просила остановиться. Мне хотелось поскорее оказаться возле кареты. И одновременно растянуть путь настолько, чтобы он никогда не закончился.

У главной лестницы уже ждал капитан охраны.

— Карета подана, ваша светлость, — сообщил он, вытягиваясь перед Ассером. — Сопровождение готово.

— Двенадцать человек до столицы, — распорядился генерал, не отпуская моей руки. — Карета не останавливается без необходимости. Если погаснет хотя бы один фонарь, если станет холоднее, немедленно разворачивайтесь и поднимайте тревогу.

Капитан нахмурился, но не стал задавать вопросов.

— Будет исполнено, ваша светлость, — произнёс он и поспешил вперёд.

Мы начали спускаться.

На последней ступени нога всё-таки подвернулась. Я качнулась, и Ассер мгновенно подхватил меня за талию.

Его лицо оказалось совсем близко.

Я увидела тени под глазами, тонкий порез на скуле и длинную тёмную прядь, упавшую на лоб. Ассер не спал всю ночь. Возможно, с момента моего возвращения он почти не спал.

— Можно я понесу тебя? — спросил муж тихо. — До кареты осталось несколько шагов.

Я хотела отказаться. Но ступни горели, а колени дрожали. А мне почему-то хотелось прижаться к нему. Вопреки всему.

— Только до кареты, — разрешила я.

Ассер подхватил меня на руки.

Тело сразу вспомнило это положение. Его грудь под щекой. Руку под коленями. Тяжёлые удары сердца, которые раньше успокаивали сильнее любых обещаний.

Я обняла его за шею, потому что иначе могла упасть.

Только поэтому.

Ассер ничего не сказал. Не прижал сильнее, не опустил лицо к моим волосам. Просто нёс так бережно, словно любое лишнее движение могло заставить меня передумать.

У крыльца ждала чёрная карета.

Лошади били копытами по мокрому гравию. Из ноздрей вырывался пар. Вдоль дороги стояли вооружённые всадники.

Несколько слуг собрались возле дверей поместья. Они смотрели на нас и торопливо отводили глаза, когда встречались с Ассером взглядом.

Наверное, весь дом уже знал о Гаррете.

Ассер остановился возле кареты и осторожно поставил меня на землю. Не отпустил сразу. Подождал, пока я найду равновесие, затем убрал руки.

Кучер открыл дверцу. Оставалось сделать один шаг.

Я посмотрела на тёмный проём кареты и внезапно поняла: возможно, вижу Ассера в последний раз.

Мысль ударила под дых.

Я уже однажды прощалась с ним перед войной. Улыбалась, обещала ждать и смотрела, как муж садится в карету. Тогда мне даже не пришло в голову, что он может не вернуться.

Теперь Ассер собирался бороться с мёртвым драконом, привязанным к его руке.

А я должна была уехать. Сердце забилось быстрее. Воздух стал холодным и слишком густым.

— Как только сниму перстень, я приеду за тобой, — произнёс Ассер, словно прочитал мои мысли.

Я посмотрела на него.

— Не за мной, — поправила я, заставляя голос звучать ровно. — Ко мне. Я больше не принадлежу тебе.

Боль прошла по его лицу. Ассер медленно кивнул.

— Я приеду к тебе, — исправился он. — Если позволишь.

В горле снова появился ком.

— Сначала сними перстень, — попросила я, опуская взгляд на повреждённую руку. — А потом решим.

— Хорошо, — согласился муж.

Он не спросил, есть ли у него надежда. Не потребовал обещания ждать. Именно поэтому я не смогла сесть в карету. Пальцы сами потянулись к его правой руке.

Ассер вздрогнул, когда я осторожно коснулась посиневшей кожи. Должно быть, ему было больно, но он не отстранился.