Хозяйка драконьей оранжереи - Ольга Ломтева

— И добавить нечего.

Моя улыбка медленно становится натянутой, а потом и вовсе исчезает. Как и настроение.

— Не переживай, — Хартинг подается вперед, ко мне. — Хочешь скажу простым языком свое отношение к этому делу?

Его вопрос вызывает смешок.

— Хочу.

— Дирк подонок. Он что-то украл, может не один раз, и решил повесить это на тебя. Объявит воровкой и сумасшедшей, а сам уйдет в закат с чистыми руками. Возможно, ради этого он изначально женился на тебе.

У меня в горле встает ком. Звучит логично. Все-таки зачем еще Дирку женится на бесприданнице, как не выставить ее виноватой в преступлении?

— Это немного обидно.

Я опускаю взгляд и вижу этот проклятый договор в своих руках. Если бы не замужество, я уже училась бы на четвертом курсе в академии. Впереди меня ждало бы полное перспектив будущее. Возможно, брак по любви. У меня были бы подруги, приятели и незабываемые студенческие годы

Все было бы иначе.

— Конечно обидно. Все, что нам сейчас нужно, это выиграть время. Потянуть процесс. Узнать, что конкретно ты якобы украла и провести собственное расследование. По итогу, мы докажем, что это Дирк занимался воровством, а брак заключил для прикрытия собственной задницы. Вас разведут, и тебе будет положена приличная компенсация, ведь ты во всем этом — невинная жертва, которую ввели в заблуждение.

На минуту у меня отвисает челюсть. Когда происходит осознания, я вскакиваю с места.

— То есть мы сейчас составляем иск на развод. Пишем про закон о рабстве, об измене и так далее, чтобы потянуть время. Параллельно проводим расследование преступлений Дирка. Его сажают за воровство, нас разводят и я получаю компенсацию.

— Именно, — улыбается Хартинг.

— Отличный план.

Какое-то время я с улыбкой смотрю в лицо ледяного дракона. Только что Хартинг подарил мне надежду.

13

На следующий день Хартинг знакомит меня с исковым заявление. Я перечитываю его три раза, чтобы удостовериться правильно ли изложена моя позиция.

— А могут ли не принять иск? — спрашиваю я, беря ручку.

— Не в нашем случае, — бурчит Хартинг, разбирая письма. Его стол по-прежнему завален папками.

— А в каких могут?

Он фыркает.

— Зачем это тебе знать?

— Интересно, — я пожимаю плечами и поднимаю голову. — Мне правда интересно знать.

— У судов есть так называемая подсудность, — уже знакомым профессорским тоном объясняет Хартинг. — Так вот если принесешь иск не в тот суд, то тебе откажут.

— А как это не в тот суд?

Стопка с папками съезжает с края стола и с грохотом падает на пол. Мы оба поднимаемся с места, чтобы убраться.

— Даже бумаги не выдержали твоей любознательности, — усмехается Хартинг, склоняясь к папкам.

— Нет, скорее они в ужасе от вашего бурчания под нос, — парирую я.

Мы хватаемся за одну и ту же папку с разных концов и замираем. Наши взгляды встречаются. Повисает пауза.

Не смотри так на него, Карен. Прекрати пялиться!

Но увезти взгляд довольно-таки трудно. Передо мной не простой мужчина, а дракон в человеческом обличье. От него веет магией, волшебством и терпким ароматом черного кофе.

Глаза Хартинга завораживают. Иссиня-голубая радужка напоминает летнее небо. И не только его. Она напоминает о тех беззаботных днях, когда еще были живы родители.

— Просто у меня маловато времени для разговоров, — деликатно поясняет он. — Твое заявление нужно отвезти в суд. И ты — не единственный мой клиент. Есть и другие дела.

Я отпускаю папку, и Хартинг кладет ее на край стола.

— Понимаю. Тогда не буду больше мешаться.

— Ты не мешаешься.

Хартинг первым поднимается на ноги и протягивает мне руку для помощи. Я не отказываюсь. Касаюсь ладонью его предплечья, и на секунду замираю. Через прикосновение я ощущаю тепло и силу. Это одновременно и пугает, и смущает меня.

Надо побыстрее уходить отсюда.

— В исковом все растения перечислены? — как ни в чем не бывало спрашивает он.

— Да, я проверила список.

Стыдно-то как, Карен. Веди себя достойно! Он спокоен, а ты уже вся красная.

— Отлично, — Хартинг обходит стол, и мы вновь встречаемся взглядами. Он изучает меня. Мое лицо. Мне неловко чувствовать его взгляд.

— Тогда я возвращаюсь к своей работе, — заявляю и быстрым шагом иду к двери.

— Карен, — Хартинг останавливает меня. Нехотя оборачиваюсь к нему. — Не запирайся. В моем доме не принято пробираться в чужие комнаты.

— Но откуда вы тогда знаете?

— От Адель. Она проверяет утром камины. Ты, наверно, была занята и не открыла.

Я вновь испытываю неловкость. Боги, веду себя как дурочка.

— Хорошо, не буду, — киваю и выхожу из кабинета.

Меня ждет сорняковое море. На его уборку уйдет два-три дня, если не будет дождя и сильного ветра. Для работы мне нужен секатор, мотыга и корнеудалитель.

Чтобы сэкономить время я зачаровываю секатор. Вывожу на бумаге сложную магическую печать, помещаю в железную пластинку и креплю к инструменту.

Идеально.

Теперь секатор будет парить в воздухе и срезать верхушки сорняков, оставляя нужную мне длину. Я же буду работать корнеудалителем — большими щипцами, которые с четырех сторон обхватывают корень и выдергивают растение. Земля рыхлая после недавнего дождя, так что я справлюсь без особых усилий.

К мотыге я тоже креплю пластинку с печатью усиления. Она пригодится для самых крепких сорняков.

Визуально я отделяю небольшой участок перед домом и начинаю с него. Работа идет медленно, но верно. Возможно, все шло бы быстрее, не засядь в мои мысли Хартинг. То и дело я возвращаюсь к нему с его магическими глазами.

Интересно, а как он выглядит в звериной ипостаси? Я никогда не видела драконов, так что мое любопытство вдвое сильнее обычного.

Настает время обеда. К этому часу Хартинг уезжает, и я прошу Адель поесть вместе со мной. Не хочу опять сидеть в одиночестве.

Несмотря на то, что мы примерно одного возраста, разговор не клеится. Адель из самой обычной деревенской семьи. Она приехала в город в поисках мужа. И, пока поиски не увенчаются успехом, будет работать у Хартинга горничной.

Адель с улыбкой рассказывает о своем желании выйти замуж, обустроить быт и родить детей. Я смотрю на нее с легкой завистью. У нее все впереди. Свадьба, муж, дом. А я…

Я наверно навсегда останусь одна. Разведенным женщинам нельзя второй раз выходить замуж.

После обеда я возвращаюсь к работе в саду. Теперь мои мысли заняты будущим. Что меня ждет?

Где-то через час я понимаю, что надо выпросить у Хартинга фонограф. Уж очень не хватает музыки, а то в голову лезет всякая