Исключение из правил - Татьяна Берест

опускается на колени лицом к ним. Короткая команда на японском. Она делает поклон с упором на кулаки, и вся разношерстная толпа до единого человека склоняется следом.

Алиса пружинисто поднимается на ноги. Окидывает их потеплевшим взглядом.

— Вы все сегодня отпахали как надо. Красавцы, — её голос звучит уверенно. — Слушайте сюда. Если вы не сольетесь и используете этот шанс, зал станет для вас второй семьей. Там всем плевать, сколько вам лет, кто вы по жизни и какие у вас проблемы за дверью. Это всё шелуха, которая остается за порогом.

Она делает шаг вперед.

— Улица не сделает вас сильными, она вас просто сожрет. А здесь вы соберете себя заново. Вы научитесь не просто махать кулаками, а держать удар. Контролировать свой страх, свою ярость, свою жизнь. За каждое свое достижение, за каждый новый пояс вы будете биться сами, стирая ноги в кровь и выжимая из себя все соки. Рядом всегда будут те, кто прикроет спину и не даст упасть. Выбор за вами. А мы — мы ждем вас на татами. Ос?

— Ос! — хрипло отзывается зал.

Группа рассыпается. Многие обступают Алису, наперебой задают вопросы, кто-то смеется, кто-то в стороне неуклюже, но с азартом пытается повторить выученный блок.

«Вот оно. То самое, ради чего я вообще ввязался во всё это благотворительное дерьмо. Ради чего искал спонсоров и рвал себе нервы. Если завтра хотя бы один из этих пацанов и девчонок вместо того, чтобы бухать по подворотням и искать приключений на свою голову, соберет сумку и придет на тренировку — значит, всё это было не зря».

Толпа вываливается в коридор. Алиса покидает зал последней. Рядом вдруг материализуется Дёма — я его за всей этой суетой даже не срисовал. Перехватывает её у дверей, заглядывая в глаза.

— Слушай, ну ты их просто раскатала. Это было охуенно жестко. Я сам чуть не поседел, когда ты на Расула поперла.

Алиса расплывается в улыбке. Такой теплой и искренней, что меня вдруг с силой бьет под дых острым желанием намертво впечатать её лицо в память. На её щеках проступают глубокие ямочки, стирая весь суровый образ, превращая её в необычайно милую, почти домашнюю девчонку.

— Готовь кимоно, здоровяк, — смеется она. — На следующей тренировке жду тебя на матах. Будем из тебя человека делать.

И легкой тенью выскальзывает на улицу.

«Она что, реально собралась в одиночку на моей кобыле куда-то скакать?»

Поворачиваюсь к Дёме.

— Брат, добей тут текучку по комплексу, ещё проконтролируй, чтобы эта шпана ничего не разнесла на радостях. И наколдуй магическим образом, чтобы к моему дому тачку пригнали.

Он вымученно скалится:

— Базара ноль. Обожаю разгребать всё дерьмо в одно лицо. Чем больше геморроя, тем мне, сука, интереснее жить. Всё организую.

Крепко жму ему руку и выхожу на крыльцо.

Ну точно. Сидит на моей кобыле как влитая. Хозяйка, блядь, медной горы.

Молча подхожу, перекидываю ногу и тяжелым движением запрыгиваю в седло позади неё. Без прелюдий высылаю Стрелку в амплитудную рысь.

Алиса сидит расслабленно, откинувшись назад, чувствую грудью и животом каждый изгиб её спины. В нос забивается её запах — горячий, терпкий после тренировки, смешанный с тем самым сумасшедшим ароматом её кожи.

«Молчит. Обиделась на то, что я ей в лесу наговорил? И с хуя ли меня вообще колышет её настроение?»

— Умеешь удивлять, — роняю низко. — Не ожидал от тебя такого.

Она не оборачивается.

— А я вообще много чего умею, Фарид, — в её голосе игривая нота. — Очень много. Тебе понравится.

«Ну блядь… Запрещенный прием. Так нечестно».

Заставляю себя проигнорировать этот выпад, уводя разговор в безопасное русло:

— Сама выступаешь или тренируешь?

Алиса молчит пару секунд.

— На распутье пока. Думаю, уйти ли в тренеры. Сама на татами выходить больше не хочу. Отвыступалась.

Стараясь не выдать себя, глубоко втягиваю воздух, в котором витает её запах.

— Чего так? — спрашиваю ровно. — Травму словила?

Алиса тяжело вздыхает и снижает тон до загробного шепота:

— О, это был жестокий бой… Моя противница оказалась воплощением первобытного зла. Сначала она откусила мне ухо. Я стерпела. Потом она голыми руками вырвала мне печень и сожрала её прямо на татами под аплодисменты судей. Я ползла к выходу, оставляя за собой кровавые реки, цепляясь зубами за маты… Но быстро поняла, что без печени в большом спорте ловить нечего. Пришлось уйти на пенсию.

«Что за непроходимый сюр? Как вообще с такими людьми строить нормальный диалог? И какого хера я опять давлю лыбу, как малолетка?»

Откашливаюсь, сбивая неуместный приступ смеха, и возвращаю голосу привычную жесткость.

— Я нормально спросил, Алиса. Давай без клоунады.

Алиса снова выразительно цокает языком.

— В тебе проснулся личный интерес? Ой, ну к чему это всё, — тянет она. — Мы же просто приятели. Поболтаем о погоде, пока я тут… — она делает многозначительную паузу. — гощу.

«Ясно, зацепил девчонку. Ничего, перебесится, проглотит обиду и поймет, что я всё сделал правильно».

На подъезде к дому гипнотизировать взглядом её молчаливую спину становится совсем невыносимо.

— Алис, давай только без детских обид, — глухо роняю я. — Я тебе русским языком сказал: мы можем нормально общаться. Дружить, в конце концов.

Она не оборачивается.

— Я не умею дружить с мужчиной, которого собираюсь присвоить, Фарид, — прилетает мне спокойный ответ. — И пиздеть тебе тоже не хочу. Ты можешь тут сколько угодно разводить драму, строить из себя неприступную скалу и читать мне морали. Но давай смотреть правде в глаза: в итоге ты всё равно будешь подо мной. Ну, или я под тобой. Там посмотрим по настроению.

6. Фарид

Откровенно теряюсь. Зависаю на пару секунд с поводьями в руках, переваривая услышанное. Вот это напор. Вот это, блядь, заявочки.

Провожаю взглядом фигуру Алисы: она по-кошачьи спрыгивает с седла и, не обернувшись, спокойно чешет к дому, покачивая бедрами.

«Иди, малышка. Иди и хорошенько вытряхни всю эту опасную дурь из своей красивой головы. Нехер за взрослыми дядями увиваться. Мы таких смелых девочек пережевываем и даже не давимся».

Завожу Стрелку в конюшню и иду к дому. На заднем дворе уже тусуются. Эмин о чем-то негромко трещит с Данкой. Подхожу и крепко жму брату руку, треплю племяшку по макушке. Со стороны детской площадки прилетает мелкий ураган. Ева с разбегу забирается ко мне на колени, утыкается носом в шею и затихает. Моя девочка.

Нормально выдохнуть и расслабиться никто, конечно же, не дает. Телефон начинает вибрировать не переставая: полыхает работа, потом дергают из волонтерского центра. Вишенкой на торте