Исключение из правил - Татьяна Берест

ментовку, семьи, где не просыхают. Суть была в том, чтобы дать им дисциплину, заинтересовать спортом, а мы бы проплатили им зал. Чем ты-то поможешь? Макраме плести научишь?

Она не оборачивается. Спину выпрямляет так, что позвонки напрягаются под одеждой.

— Серьезно? А я думала, им хороводы водить надо, — огрызается она. — Фарид, не держи меня за идиотку. Если я предлагаю, значит, я чётко осознаю, что делаю, и вывезу эту толпу.

«Хотелось бы верить, конечно. Но сейчас мы в такой заднице, что выбирать не приходится».

— Обоснуй. Можно с этого места с конкретикой? — ровно спрашиваю я.

Алиса деловито прицокивает языком:

— Я полжизни на татами оставила. У меня приличный стаж в единоборствах, — спокойно бросает она. — Я им такую ударную тренировку проведу — они у меня на матах лягут и забудут, как по подворотням шататься. А в моем клубе таким всегда рады, тренеры там мировые, Пристроим твоих хулиганов.

«Нихуя себе расклады. Не девочка, а гребаная шкатулка с двойным дном. Сплошные сюрпризы».

Остаток пути до базы мы проделываем в тишине. Гипнотизирую взглядом светлую макушку, маячащую перед моим лицом, и с каждой секундой во мне всё сильнее разрастается гадкое чувство вины. Какого хрена? Я всё сделал правильно. Расставил границы, рубанул правду. Но почему-то ощущаю себя так, будто ударил бездомного котенка.

Торможу Стрелку у левады. Спрыгиваю на песок первым, протягиваю руку, чтобы помочь, но Алиса меня технично игнорирует. Сама легко соскальзывает с седла, пружинисто приземляясь на ноги. Лицо отстраненное.

Встаю в тень бревенчатого здания, перекидывая поводья. Из дверей тренерской тут же выныривает Дёма. Подбегает, на ходу вытирая лоб рукавом. В глазах немой вопрос: «Ну что, сворачиваем лавочку?».

Смотрю на него с обреченной усталостью. Киваю в сторону девчонки.

— Вон там Алиса стоит. Она проведёт тренировку. Хер его знает, по чему конкретно, но говорит, что вывезет толпу.

Дёма тормозит. Оглядывает тонкую фигуру в облегающих штанах. Молчит пару секунд, а потом криво хмыкает:

— Ну что ж... добро пожаловать, тренер. Погнали в зал. Мы оттуда железо успели вытащить. Пространства хватит.

Алиса коротко кивает и молча идет за ним.

Сука. Ну почему я снова чувствую себя таким конченым?

Додумать эту мысль не успеваю. Со стороны въездных ворот доносится натужный гул дизеля. Стряхиваю с себя оцепенение и выхожу из тени навстречу.

Первой на ступеньки спускается женщина.

— Фарид Азамович? — она сует в мои руки папку. — Здесь списки, ознакомьтесь. Распишитесь за инструктаж по технике безопасности. Группа тяжелая, сразу предупреждаю. Глаз да глаз нужен.

Я её почти не слушаю, потому что из дверей уже начинает вываливаться «контингент».

Толпа разновозрастных пацанов, пара девчонок с агрессивным макияжем и взглядами исподлобья. Гвалт поднимается моментально. Балаган, помноженный на юношескую агрессию.

Боковым зрением цепляю резкое движение. Длинный чернявый парень жестко бьет плечом паренька помельче. Тот спотыкается, летит в пыль, а длинный нависает сверху, зло цедя что-то сквозь зубы и замахиваясь ногой.

Делаю два быстрых шага.

Перехватываю длинного за локоть. Смотрю в его зрачки.

— Энергию не туда сливаешь, боец, — роняю низко. — Хочешь доказать, что ты тут самый опасный — покажешь это в зале на матах. А слабых жрать — это удел шакалов. Усвоил?

Убираю руки. Пацан тяжело сглатывает и коротко кивает.

Толпа с гоготом и матом заваливается в здание. Женщина-сопровождающая с видом глубочайшей скуки ждет, пока я чиркну ручкой в журналах. Расписываюсь на автомате, не вчитываясь. Сую ей бумаги и быстрым шагом иду к залу. Внутри свербит гадкое предчувствие. Шпана неуправляемая, авторитетов ноль, тормозов нет — хер знает, что у них в головах. Вдруг эту мелкую там уже к стене прижали или вообще скрутили?

Бесшумно подхожу, приваливаюсь плечом к дверному косяку. И замираю.

Посреди зала стоит Алиса. Лицо каменное, от той легкой, смешливой девчонки, что полчаса назад травила байки в седле, не осталось вообще ни-че-го. Это… хуй его знает кто сейчас передо мной стоит, но прёт от нее такой жесткой уверенностью, что пробирает даже меня у порога.

Вся эта борзая свора молча, как под гипнозом, сидит перед ней на коленях. Ровными рядами. Все, кроме длинного. Он стоит в упоре лежа на кулаках. Руки у него уже ходуном ходят от напряжения, а на полу натекла приличная лужа пота.

— Мокусо, — негромко, но так, что эхо звенит от стен, чеканит Алиса. — Глаза закрыли.

Все послушно опускают веки.

— Значит так, бойцы. У нас две дисциплины. Ката — это форма, чистая техника и контроль. И кумитэ — контактный бой. Специально для тех, кто привык бездумно махать кочергами на улице, — её голос звучит ровно.

Она неспеша, почти бесшумно подходит к длинному. Тот трясется, челюсти сжал до скрипа, но терпит.

— Мы здесь куем не только тело, но и дух. Вот ты, Расул… Выйди ты сейчас на татами против нормального бойца — тебя размажут в первые же десять секунд. Тебе не выиграть ни одного спарринга, пока ты дерешься на гнилых понтах и тупой уличной агрессии. Но если ты не сбежишь, когда тебя пару раз жестко отправят в нокаут, если найдешь в себе стержень встать и продолжить бой — вот тогда ты станешь по-настоящему сильным.

Она возвращается в центр.

— Мокусо ямэ. Таттэ.

Все сидят.

— Это значит «открыли глаза и встали», — переводит Алиса.

Группа мгновенно вскакивает на ноги. Она обводит их цепким взглядом.

— Правила простые. Говорить можно только тогда, когда я спрашиваю. Перед любым ответом или действием говорите «Ос». Защитной экипировки у вас нет. Техники тоже. Сейчас вы все здесь — нули. Слабее слабых. Весь ваш уличный гонор на матах не стоит ничего. Хотите доказать обратное — доказывайте на деле, а не языком.

Она делает короткую паузу.

— Разбиваемся на пары. Возраст, пол и вес значения не имеют. Ос?

И зал, блять, нестройно, но завороженно гудит:

— Ос!

Ближайшие полтора часа я не могу оторвать от неё глаз. От того, как она ходит, как чеканит слова, как двигается — плавно, хищно, выверенно. Это чертовски красиво. От неё фонит такой бешеной энергетикой, что у меня самого внутри всё стягивается от зудящего желания скинуть обувь, выйти на маты и отработать пару связок.

Смотрю и просто не верю глазам: Расул, который еще недавно пинал мелкого в пыли, сейчас тяжело дышит рядом с ним и вполне сносно, без единого мата, показывает пацану, как правильно докручивать корпус при ударе, чтобы не потерять равновесие.

Под конец тренировки они все опускаются на татами. Садятся на пятки — уставшими, насквозь пропотевшими, но ровными рядами. Алиса