Болевой порог - Ольга Вечная

class="p1">Захар тут же обнимает крепче, торопливо утыкается мне в шею. Для такого нехитрого маневра ему приходится согнуться в три погибели, что он ловко и проделывает. Жадно водит носом, будто ищет особую точку на моей шее, а найдя ее, прижимается и шумно втягивает воздух.

- Я соскучился, Соня-я, - наигранно стонет, и я глухо смеюсь, хотя чувствую, как сладкая дрожь от этого его стона пробегает по телу, простреливает пальцы.

Ох, Боже.

- Я думаю о тебе постоянно, - тут же и сообщаю, как на духу. Сложно не быть откровенной, когда тебя прилюдно с таким наслаждением нюхают. - Я решила, что приду просто посмотреть на тебя издалека. Хотя мы в понедельник увидимся на работе, но, когда будет этот понедельник?... Я подумала, что ты будешь блистать, красивый такой, - на этих словах он хмыкает, и я обнимаю его крепче, - а я сяду за другой столик и буду яростно листать соцсети, украдкой тебя сталкеря. Я абсолютно чокнутая.

Он целует меня в шею, в щеку, потом в губы, и я радуюсь.

- Меня ещё никто не сталкерил, - и как будто расцветает от этой мысли.

- Нечего было доставать меня в школе, - бросаю я, прикрыв смущение шуткой, и он слегка улыбается.

- Я рад, что ты пришла. Идем? Нас заждались.

Мы прогуливаемся до ресторана, где уже собралось человек двадцать пять. Из присутствующих я знаю только маму Захара, Оксану, ее родителей и Виктора. По пути Захар бегло представляет меня некоторым родственникам и знакомым.

Оксана выглядит безупречно. Она невероятно хороша собой, и, не сомневаюсь, от нее идеально пахнет. Но почему-то впервые я уверена и в себе тоже. Вернее, сомневаюсь немного, рефлексы-то отточены до автоматизма, но не испытываю удушающего страха и стыда за сам факт своего существования.

Терпимо. С этим можно жить.

Пусть в чем-то я успешна, а где-то не промахнулась. Когда-то ломалась, а в какие-то моменты стойко сопротивлялась шквалистым ветрам. У меня свой путь, и я иду его с поднятой головой. Я приехала сюда, чтобы поддержать близкого человека, и ни одна сила не сдвинет меня с места.

Его мама меня игнорирует, но делает это как-то болезненно для себя самой. Каждый раз, когда я ловлю ее взгляд на себе, замечаю в глазах сильную эмоцию, пытаюсь улыбнуться, но Нина Александровна тут же отворачивается. Оксана сидит в кругу друзей и ведет себя беспечно. Не знаю, любит ли она Захара, и если да, то как сильно. Возможно, ее эго пострадало из-за того, что именно он отменил помолвку, хотя с самого начала она походила на фарс.

Я убеждена в одном: связывать себя узами с нелюбимым человеком - одна из форм изощренной жестокости к самому же себе, да и к партнеру тоже. Сама пыталась быть с кем-то, лишь бы почувствовать заботу и тепло. Но так не получится. Хуже станет.

На нас особо не таращатся. О грядущей помолвке никто не знал, поэтому для большинства присутствующих Захар - один из гостей. Официальная тема вечера - окончание учебы Оксаны и ее будущая стажировка за границей, на которую она все же решилась. Ее родители буквально светятся от счастья, похоже, срыв необходимости родниться с Моревыми - лучший для них подарочек.

Я ощущаю на себе внимание и бросаю третий за минуту взгляд на Виктора. Если кто-то и наблюдает за нами, так это он. Каждый раз, когда наши глаза встречаются, он неприятно усмехается, а я с каждой секундой чувствую все больше и больше ненависти к этому человеку. Она как снежный ком: набирает объемы и стынет, покрываясь острыми ледышками. Я все думаю и думаю о разнице в возрасте между братьями, о драках, которые оставили шрамы на теле Захара. Почему-то кажется, что разденься сейчас Виктор, я даже с микроскопом не найду ни намека на следы травм.

Телефон Захара вибрирует на столе, я вижу надпись на экране:

Хуйло: «И правда вылитый олененочек».

Внутренне подбираюсь. Захар замечает сообщение на мгновение позже меня, его глаза на миг стекленеют, после чего он поспешно берет телефон и выключает уведомления, бросив при этом в Виктора долгий внимательный взгляд.

«Тренироваться на тех, кто не может дать сдачи, - почти что наша семейная традиция». Эта фраза Виктора навсегда въелась в мою память, в мой мозг и мои мышцы, растворилась в крови. Пройдут десятки лет, я не забуду ни тон его, ни интонации. Я ненавижу его каждой своей клеточкой.

Когда с официальной частью и горячими блюдами покончено, мы с Захаром собираемся на выход. Коротко прощаемся и покидаем ресторан.

Едва мы выходим из зала в коридор, становится легче. Я предвкушаю глоток свежего воздуха и спешу на улицу. Захар выглядит вполне довольным тем, что удается рано свалить, но при этом я ощущаю исходящее от него раздражение. И мне кажется, дело во взглядах, которые его брат бросал на меня.

- Слушай, если тебя это беспокоит, то меня - нет. Ты ударил его больнее.

- Чем же?

- Стал успешнее. Смотри, у него все плохо. Он неудачник. Ты отказался от больших денег, чтобы только не видеть его физиономию, и он это понимает. Это неприятно.

- Да ему плевать.

- Никому не плевать, если он только не психопат, конечно. А он не психопат, они обычно поумнее, - отшучиваюсь я.

- Я думаю, это последний семейный вечер. Не понимаю, зачем она сейчас пригласила Виктора, пусть даже изначальная тема вечеринки меня касалась. Зачем эта дебильная игра, будто мы близкие люди, которым не плевать друг на друга, на хрена эти общие фотографии? Гонка за показухой.

- Ты знаешь, мне кажется, многие верят в мир, который сами придумывают. В ту самую показуху, которую создают изначально для других. Наверное, ей хочется иметь дружную семью, и она старается для этого так, как умеет.

- Она переживет, если я выйду из игры.

- Переживет, конечно. Ты не должен ломать себя.

И вроде бы он улыбается, и я ему тоже. Как будто все хорошо, мы отделались малой кровью. Я даже предлагаю ему заскочить на концерт, но, конечно, пойму, если он откажется. Захар отвечает, что тяжелый металл в живом исполнении - именно то, что ему сейчас нужно. Лечит что-то про новые эксперименты над болью, о которых постоянно читает.

Выход уже близко. Но когда мы проходим мимо последнего поворота, видим Виктора, который как раз заходит с улицы.

- Захар, есть сигарета? - спрашивает