Болевой порог - Ольга Вечная

class="p1">Ее кабинет самый большой после моего, и получила она его по блату. Он утопает в зелени и вообще получился светлым и уютным, поэтому Ольга Андреевна постоянно оказывается здесь, как ни зайду. Главный бухгалтер всегда безукоризненно вежлива и лояльна, когда дело касается работы. Но во всех остальных ситуациях поглядывает на меня волком, причину чего я так и не выяснил.

- Мы скупили половину зоомагазина, - сообщаю я, зайдя в кабинет. - Твой ребёнок доволен.

Соня отрывается от бумаг и улыбается:

- Ты научишься говорить ей «нет». Однажды.

- Нет, мы возьмем миску на сто рублей дешевле?

- Лиза - чудесная девочка, - деловито подчеркивает Ольга Андреевна. - И кстати, она даже внешне похожа на вас, Захар Григорьевич. Издалека вылитая ваша дочь. А если кто говорит гадости, тот вы не слушайте.

- Да вроде никто не говорит мне гадостей.

- Внутренний голос?

- Ольга Андреевна, что?

- Переживаю, как вы с Лизой поладите.

- Мы поладили вроде бы.

- И хорошо! Вы знаете, я вас зауважала намного больше после этого. И все зауважали. Мужчина, который меняет свои принципы ради любви, - это лидер, который гордо ведет за собой людей, - сообщает она, собирает бумаги и поспешно выходит из кабинета.

Провожаю глазами:

- Что она имеет в виду? Какие принципы?

- Неважно, - улыбается Соня, выбираясь из-за стола и подплывая ко мне.

- Ты точно ничего ей про меня не говорила? - хмурюсь.

- Ты это о чем?

Соня потягивается и обнимает меня за шею, я тут же подхватываю ее под бедра и усаживаю на стол.

- Ну, не знаю. Почему она считает, что, общаясь с твоей дочерью, я меняю какие-то принципы?

Соня пожимает плечами:

- Может быть и ляпнула, что ты не любишь детей, откуда все упомнить?

- Классно. - Я задумываюсь, вспоминая все моменты, когда персонал мне намекал на то, как здорово иметь большую семью, особенно Кузя (кстати, вот от кого не ожидал). Но Соня уже гладит мое лицо, шепчет приглушенно, а я обожаю, когда она так делает:

- Как ты? Как голова? Вижу по глазам, что тебе больно.

Закрываю глаза.

- Терпимо.

С самого утра в левую половину словно навтыкали кинжалы, я ощущаю их каждое мгновение этого дня настолько отчетливо, что впору в зеркале проверять, не торчат ли рукоятки из головы. Плохо спал, ворочался, расплата не заставила себя ждать. Таблетки не подействовали, такое бывает. Просто хреновый день, ещё один из тех, которым я не собираюсь сдаваться.

- Вот здесь, да? - мурлычит Софи, поглаживая нужную часть головы. Я не люблю говорить о своей боли с кем-то, кроме врача. Обычно люди не любят бесплатно вникать в чужие проблемы, грузить их - равно отталкивать. Я сам такой - беру за приемы недешево. Но в отношении Сони однажды сделал исключение.

Целует в висок с нужной стороны, я закрываю глаза, и она целует мой лоб, бровь, веко. Это очень приятно. Поглаживает, воркуя:

- У жука боли, у воробья боли, у лисички боли, у моего Захара - не боли.

Усмехаюсь.

Однажды я попросил ее рассказать хоть что-то, пусть ерунду, и теперь она так делает, когда под рукой нет интересных тем.

Ее голос не то чтобы снижает боль, но он не провоцирует витки новой и успокаивает, а вкупе с поглаживаниями, теплом, да и просто присутствием - отчетливо снижает уровень стресса. Я понимаю, что никто не обязан сидеть со мной в темной комнате в тишине во время приступов, особенно если они случаются в дни праздников, когда все вокруг веселятся. Не прошу ее об этом и никогда не буду. Но когда Соня так делает, когда выбирает побыть со мной, я - самый счастливый плачущий от боли человек.

Она делает вид, будто достает кинжалы из моей головы, и я улыбаюсь.

- Убираю. Все, нафиг, нафиг отсюда убираю. Мой красивый мужчина.

- Спасибо.

Мы целуемся в губы, и она улыбается. Расцветает в моих руках, и ее тепло окутывает меня целиком. Три месяца вместе, я вижу ее каждый день, когда Лиза у отца - мы не расстаемся и на ночь. Софи такая красивая, что я не могу на нее насмотреться. В школе она была для меня сутулой невзрачной девочкой, прячущей лицо под распущенными волосами - в последние годы я даже не смотрел в ее сторону особо. Лез по инерции.

Я ее совсем не разглядел. Мне нет прощения, да я его и не приму ни от кого, разве что от нее самой. Вот такая натура человеческая, что бы ни произошло - тянется к счастью.

- Тебе долго ещё? - спрашиваю.

- Часа два. Потом поможешь с вещами? Мне надо ещё пару пакетов перенести от бабушки.

- Конечно. Я доделаю расписание и в твоем распоряжении.

- Надо будет ещё забрать кое-какие вещи из пункта выдачи, их я сама не дотащу.

- Без проблем.

Соня потихоньку обживается в новой квартире. На свое жилье у меня пока бабок нет - все ушло на бизнес, и, хотя мы под Новый год планируем выйти в плюс, на данный момент долги выглядят устрашающе. Мы вместе выбрали съемную трешку в этом районе, сами привели ее в порядок.

- Я бы выпила немного вина вечером.

- Я куплю. И приготовлю мясо.

- Классно, - радуется она. - Тогда с меня салат.

- Если хочешь, можешь поехать куда-то с друзьями, я подожду дома, без проблем.

Сидеть всю субботу со мной перед сериалом с тихим звуком - план мечты любой девушки.

- Я бы хотела побыть с тобой, если ты не против. Буду как мышка. Даже приставать не стану.

- Вообще-то секс мне помогает.

Я вхожу в тот крошечный процент людей, у которых секс снижает головную боль.

- Тогда буду.

Мы снова целуемся.

- Степан сказал забрать в девять, - говорю я, когда Соня предпринимает попытку вернуться к работе.

- В воскресенье и в девять? А что не в шесть утра? Вот что он за человек, а? Позорище!

- Да нормально, я проснусь. И поедем за котом.

У нас с Соней есть надежда, что Лиза решится составить коту компанию и останется на ночь в новой квартире. Пока что она спит только у бабушки. Бабушка, кстати, прекрасно себя чувствует одна, на выходные к ней приезжает Митя помыться и постирать вещи - в