Том 2(2). О времени и реке. Роман (окончание) - Томас Клейтон Вулф

— Ах-ха-ха! — снова мягко усмехнулась она с каким-то рассеянным удовлетворением и одновременно вожделением, — журналист, да, мой мальчик? — с хищным рвением она начала поглаживать его руку своей маленькой ручонкой с пальцами, похожими на когти, подобно тому, как повара иногда гладят жирных индеек, прежде чем зарезать их и подать к столу. — Журналист, да?.. Ивонн! Ивонн! — она вдруг снова повернулась к другой женщине и затараторила в порыве сильного волнения. — Молодой человек журналист… Американский журналист… он пишет для «Нью-Йорк таймс», Ивонн… Это самая популярная газета в Америке!

— Ну, не совсем так, — запинаясь, сказал он, покраснев от смущения и неловкости. — Я же не говорил…

— Ах-ха-ха, — старушка снова рассмеялась тихим и каким-то несколько злорадным смехом, глядя на него с лукавым блеском в ее острых старых глазах и поглаживая его руку с бессознательным рвением. — И вы приехали, чтобы написать о нас, а?.. Жанна д'Арк, а? — сказала она, как бы соблазняя его, с тихим ликующим хитрым смехом. — Кафедральный собор… Орлеанская дева… ах, мой мальчик, вы приехали в нужное место… Я покажу вам все… Я позабочусь о вас… Вы в хороших руках… Ах, мы так любим американцев здесь! Ивонн! Ивонн! — снова воскликнула она с еще большим волнением. — Он говорит, что он здесь, чтобы написать об Орлеане в «Нью-Йорк таймс»!.. Он про все это напишет… Собор… Жанна д'Арк… И этот отель… Самая популярная газета в Америке… миллионы людей приедут сюда, когда прочитают эти статьи…

— Ну, послушайте, я же не говорил… — начал он снова.

— Ах-ха-ха, — она снова вглядывалась в него хитроумными старыми глазами, полными нетерпения и жадности, хихикая своим тихим смехом, злорадным и ликующим, и все поглаживала его руку. — Двадцать четыре, а?.. И откуда же вы, мой мальчик?.. Где ваша родина?

— Ну, как вам сказать, Нью-Йорк, — неуверенно сказал он.

— Да, да, я знаю, — сказала она нетерпеливо, — но до этого? Где вы родились? В каком штате?

Он смотрел на нее несколько секунд с растерянным выражением на лице.

— Ну, я не думаю, что вы знаете, где это место находится, — сказал он наконец. — Я из Катобы.

— Катоба, о да! — нетерпеливо продолжала старая мадам. — А где именно в Катобе? Что за город?

— Ну, — он смотрел на нее, широко раскрыв рот от удивления, — я родился в месте, называемом Алтамонт.

— Алтамонт! — закричала старушка ликующе. — Алтамонт, да! Алтамонт, конечно!

— Вы знаете этот город? — недоверчиво спросил он. — Вы слышали о нем?

— Слышала о нем! Ах, мой мальчик, да я была там целых семь раз! — она триумфально усмехнулась, а затем продолжала с диким, почти бессвязным рвением. — Маленькая матушка, так они называют меня… Я известна во всем мире… Письма… телеграммы… Губернатор Арканзаса… — лепетала она. — Ах, я ведь отдала все… потратила все свое состояние… Ах, мой мальчик, я люблю американцев… Они называют меня Маленькая матушка… Алтамонт!.. Какой это красивый город!.. Знаете ли вы доктора Брэдфорда и его семью?.. Как там поживает Гарольд?.. Чем занимается Элис, она уже вышла замуж?.. Ах, милая девушка… А как Джордж Уотсон? Что он сейчас делает, а?.. Все еще секретарь торговой палаты?.. И миссис Морган Гамильтон… И Чарльз Макки — ах, как бы мне хотелось снова увидеть всех моих дорогих старых друзей в Алтамонте!

— Вы… вы их знаете?.. Всех этих людей, — выдохнул он, услышав, как во сне, как большие колокола собора густо, сочно отдаются эхом в ночном воздухе.

— Знаю ли я их!.. Да я знаю почти всех в городе… Я всегда приезжаю в гости к доктору Брэдфорду и его семье… Ах, какой он прекрасный человек, мой мальчик… Как добры они были ко мне… Я люблю американцев!.. Маленькая матушка, они называют меня, — снова повторила она странным, как будто гипнотически завороженным голосом; ее глаза лихорадочно горели, когда она говорила: — «Когда храбрая маленькая женщина, которая стала известна тысячам наших ребят, как Маленькая матушка Звезд и полос, стояла перед большой аудиторией, перед всеми теми зрителями, что набились в городской актовый зал так плотно, как никогда раньше за всю его историю, — и можно было с уверенностью сказать, что не было ни единого человека в этой толпе, у кого бы не увлажнились глаза…»

— Ивонн! — она резко оборвала свою таинственную декламацию и снова взволнованно обратилась к женщине за стойкой отеля: — Я знаю город, откуда он родом… Я знаю его семью… Я знаю его отца и мать… Я была в их доме!.. Они все мои дорогие друзья!.. Скорее! Расскажите мадам Ватель, что мой американский друг приехал… Скажите ей, что это будет очень полезно для нее… для Орлеана… для всех нас… Скажите ей, что он собирается написать об этом отеле в «Нью-Йорк таймс»… Вы же дадите ему хороший номер… по хорошей стоимости, да? — хитро сказала она. — Он привлечет сотни людей сюда, в отель…

— Ну да, графиня, — сказала Ивонн. — Это же отлично!

— Лучший номер! Лучший! — вскричала старая мадам. — Он родом из одной из самых выдающихся семей в Америке… Ах-ха-ха! Вот увидите! — она таинственно и хитро захихикала. — Я сделаю всех вас богатыми и знаменитыми перед своей смертью… Я знаю богатых американцев… Ха-ха! Они теперь все помчатся сюда, как только он напишет про нас… «Нью-Йорк таймс», Ивонн! — захихикала она с вожделением. — Газета, которую читают все богатые американцы! Расскажи мадам Ватель, какое счастливое событие произошло! Ах, великое событие, Ивонн… Великое событие для всех нас! Ты только посмотри… — прошептала она таинственно, указывая на совершенно озадаченного юношу. — Голова, Ивонн! Какая голова! Уже по форме головы видно, Ивонн, — шептала старушка, — какой ум у этого молодого человека… «Нью-Йорк таймс», да? — коварно хихикала она. — Туда пишут все умные журналисты Америки! Обязательно надо рассказать Вателям! — жадно шептала она, потирая свои сухонькие ручки, похожие на когти. — Скажите мадам… Всем скажите! И он должен получить лучший номер, — пробормотала она таинственно, — лучший!

— Ну да, графиня, — спокойно повторила Ивонн. — Мсье, конечно же, получит самую лучшую комнату. Номер семь, я думаю, — задумчиво сказала она. — Oui! Номер семь! Да-да! — она кивнула головой, решительно, с удовлетворением. — Я уверена, что молодому господину понравится комната… Жан! Жан! — Она резко хлопнула в ладоши, подавая знак внимательному швейцару, который тут же проворно двинулся вперед. — Apportez les baggages de Monsieur au Numéro Sept. Вещи мсье в номер семь, хорошо?

— Но… но цена… Какая цена? — неловко спросил юноша.

— Цена, — сказала Ивонн, — для мсье будет двенадцать франков.