Том 2(2). О времени и реке. Роман (окончание) - Томас Клейтон Вулф

Конечно нет! И я никогда не говорил вам ничего подобного! Вы все это выдумали из вашей собственной головы через пять минут после того, как я с вами познакомился, и я ничего не мог возразить, никак не мог остановить вас. В итоге, сейчас вы рассказали людям по всему городу, что я пишу статьи об Орлеане для «Нью-Йорк таймс» и что я собираюсь упомянуть в них всех этих людей. Мы принимали чертову кучу подарков, покупали многие вещи со скидками, нас ублажали и развлекали эти люди только потому, что вы сказали им, что я работаю на «Таймс» и что они получат какую-то бесплатную рекламу в связи с этим. Неужели вы не понимаете, что это такое? — сказал он сердито, глядя на нее. — Это мошенничество. Это получение какой-то выгоды под фальшивым предлогом. Меня могут даже посадить в тюрьму за это!.. Ну, следующее, что я могу узнать, это то, что вы собираете с них деньги — какую-нибудь комиссию или что-то в этом духе, чтобы я про них написал. Возможно, вы уже этим занялись, насколько я вас успел узнать, — горько заключил он.

— Но вы вправду говорили мне, что вы журналист, мой мальчик, — мягко сказала старуха. — Вы сказали мне нечто подобное, знаете ли.

— Ну да, — угрюмо признался Юджин. — Я говорил такое. Я сделал такое… преувеличение, потому что я хочу быть писателем, но пока не издал ни одной книги, и как-то показалось разумным назвать то, чем я занимаюсь, журналистикой… Кроме того, — добавил он, запинаясь, неопределенно: — Я думал, что это слово имеет какой-то иной смысл здесь, не такой, как в Америке…

Она быстро кивнула головой с довольным видом:

— Все именно так… Журналист — это тот, кто пишет статьи и очерки по актуальным темам в разных изданиях… Но вы ведь правда делали это, не так ли?

— Ну, — признал он, — я написал несколько пьес для университетского журнала, когда учился в колледже…

— Ах-х! Вот, это оно самое! — воскликнула она с торжествующим видом.

— И я был редактором газеты в колледже.

— Ну конечно! О чем я и говорю!

— И я припоминаю, что писал какие-то новости о своем университете и отправлял их в местную газету моего родного города.

— Ну конечно, мой мальчик! Конечно!

— И я как-то раз написал то, что они называют аналитической статьей, и продал ее в газету… Еще я как-то написал одноактный спектакль, и он был опубликован в книге, и на сегодняшний день я получил за него целых восемь долларов роялти, — заключил он свое перечисление с мизерной смутной надеждой и хромой верой, что его попытки назваться журналистом не были целиком и полностью мошенничеством.

— Ну вот, — графиня пораженно подняла брови и огляделась с изящным жестом, выражающим недоумение, — все, как я и говорю, мой мальчик! Все, как я и говорю. Судя по тому, что вы поведали мне, нет никаких сомнений, вы действительно журналист!

— Ну, — признал он мрачно, — я думаю, если вы можете создать мне такую репутацию из того, что я сказал вам, я мог бы поклясться… О, да, — добавил он с иронией, — и я забыл вам сказать, что я вставал рано утром и разносил газеты, будучи еще ребенком.

— Точно! Точно! — она серьезно кивнула. — Вы показали талант к вашей нынешней работе с самого начала. Вы обучались вашей профессии с детства!

— О, боже мой! — простонал он. — Что толку? Делайте что хотите, в конце концов. Я не могу с вами спорить… Только, ради бога, графиня, прекратите рассказывать людям, что я работаю в «Нью-Йорк таймс», пожалуйста!

— Ну же, мой мальчик, посмотрите-ка; вы не должны быть настолько скромны по поводу некоторых вопросов. Если вы не научитесь представлять себя должным образом, никто не сделает это за вас. Такой умный и блестящий молодой человек, как вы, не должен быть настолько скромен. Ну и что с того, что вы еще не редактор «Нью-Йорк таймс», а?

— Редактор! Редактор, черт возьми! Я даже мальчиком на побегушках в «Таймс» не работал!

— Но, конечно, мой дорогой, — терпеливо сказала она. — Вы когда-нибудь им станете. А пока что, вы восходящая звезда, молодой журналист величайших достоинств, которому все ваши confrères, коллеги из «Таймс» пророчат блестящую карьеру…

— Знаете что, графиня, послушайте меня…

Она махнула рукой, терпеливым, но явно отрицательным жестом, и продолжала:

— Ну, со временем все придет, — сказала она. — Вы еще молоды, и никто не ожидает, чтобы вы в свои годы были редактором!

— Зато вы так меня скоро главным редактором сделаете, если еще немного пофантазируете, — саркастически заметил он. — Это неправильно. Если вы даже решили рассказать людям, что я журналист, зачем приплетать «Нью-Йорк таймс»? В конце концов, я мог бы притвориться журналистом, но хотя бы не чувствуя себя мошенником. Так при чем здесь «Таймс», зачем это вранье?

— Ах, — сказала она. — «Таймс» замечательная, крупная газета. Люди слышали о ней. Сказать, что вы связаны с «Таймс», значит, подчеркнуть ваш престиж!

— Ну, если вам нужно поднять мой престиж, почему бы не рассказать им, что я профессор в колледже? Вы знаете, я действительно в течение года преподавал в Нью-Йорке в университете. Если вы скажете им, что я профессор, я мог бы, по крайней мере, чувствовать себя немного менее виновным во вранье.

— О, — сказала она серьезно, — здесь никто не поверит в вашу историю. Вы слишком молоды, чтобы быть профессором. Кроме того, — добавила она прагматично, — будет намного лучше, если мы скажем, что вы работаете в «Таймс», в любом случае.

— Почему?

— Потому что, — терпеливо объяснила она, — они могут увидеть в этом какую-то ценность для себя. Власть прессы велика, знаете ли. Профессор для них малозначащее звание. А вот умный молодой человек, пишущий статьи для «Таймс», это уже солидно.

— Но, черт побери, — вскричал он раздраженно. — Я никогда не писал статей для «Таймс». Разве вы не понимаете?

— Ну же, посмотрите-ка, мой мальчик, — сказала она тихо. — Постарайтесь быть разумным по поводу всего этого. Зачем запутывать этих людей ненужными объяснениями? Какое это имеет значение, если вы раньше не писали статьи для «Таймс»? Вы напишете их сейчас…

— О, черт, графиня!

— Вы собираетесь писать блестящие и очень интересные статьи об Орлеане, — продолжала она спокойно, — и они будут опубликованы в «Нью-Йорк таймс», потому что они будут такие замечательные, что «Нью-Йорк таймс» обязательно захочет опубликовать их. Так зачем говорить этим простым людям что-то сверх того? Это может только запутать их. Я не сказала им ничего, кроме правды, — хитро продолжила она, — я сказала им, что вы пишете серию статей