Водяной 8 - Константин Паули

— «Сорок сороков», а что?

— Ничего. Дальше, — бросила она.

— А что тут скажешь? Меня пришибли за то, что я часть шайки, хотя я была абсолютно безвинна.

Мы с Василисой переглянулись. Все так говорят. Во все времена. Послушаешь, так тюрьмы по обе стороны реальности доверху набиты невинными жертвами слепого правосудия. Оказалось, исподний мир в этом плане ничем не отличается от нашего.

Вила, тем временем, продолжила, всё так же нервно теребя травинку:

— Я знала о существовании Нави, для меня это не было каким-то запретным знанием. Но вот то, что внутри неё есть свои тюрьмы… это стало пренеприятным сюрпризом. Даже не знаю хорошо это или плохо, но нас расшвыряли по камерам-одиночкам. Про саму тюрьму я особо рассказывать не хочу, но провели мы там много лет. Мучительно долгих лет, состоящих из миллионов одинаковых серых дней!

— И как вы оттуда выбрались? — подгоняла её рассказ Василиса.

— Ну, «Сорок сороков» это такое место, откуда всё время хочется сбежать. Поэтому, когда представилась такая возможность, мы не колебались… — Вила осеклась, заметив наши взгляды, ясно говорящие, что пространная философия нас не волнует. Нам нужны были только факты. — В общем, однажды у камер появился странный мужик, с ног до головы окутанный чёрным дымом.

— Монстр? Человек? Бес? — мне просто было интересно, насколько её данные будут разниться со словами Упыря.

— Человек, явно человек. Чернокнижник или колдун, скорее всего. А дым его окутывал, видать, чтобы скрыть фигуру, и чтобы мы лица его не разглядели.

— И как этот колдун выглядел? Что-то ты успела рассмотреть?

После моих недавних расспросов про казака этот навязчивый интерес не показался ей подозрительным, но порадовать нас подробностями она не смогла.

— Да как… Я видела только силуэт, — она тяжело вздохнула. — Он общался с нашей старшей, с Беляной. Её камера была дальше по коридору, а там же темень страшная, ничего не видать. Ну, высокий. Статный. Голос глухой, слов я особо и не расслышала.

— А что он предлагал? — с заметным разочарованием спросила Василиса.

— Предлагал нам дёрнуть в Явь. Дескать, он поможет, перебьёт псов-стражей и выведет за границу тюрьмы. Но взамен предложил служить ей.

Я нахмурился:

— Погоди, — я поднял руку, останавливая Вилу. — Это же был мужик. Что значит «служить ей»?

Ветер гулял в зарослях высокой травы, принося с собой сырой, чуть тинный запах реки. Солнце уже начинало разогревать землю.

Вила, всё так же, сидела на влажной траве, исподлобья глядя на нас.

— Не знаю, — она пожала плечами, отчего её тяжёлые оковы слегка звякнули. — Вот так и сказал. Беляна согласилась, конечно. Он обещал ждать нас на той стороне, мол, мы там вроде как проводим ритуал и начинаем стращать народ, а он поможет магией. Всё как в старые добрые времена.

Она скривилась:

— Ну, то есть, в этой части мне история уже не нравилась. Я была категорически против того, чтобы Вию веки поднимать! Но кто бы меня слушал? Я же для них самая молодая. Зато так уж вышло, что сбежать удалось именно мне. Да я, в общем-то, чего-то такого и ждала. Удобного случая. Вы Вия одолели?

— Одолели, — голос Василисы прозвучал нейтрально, не выдав ни единой эмоции. — Припомни-ка слова того мужика. Что он сказал, дословно?

Вила тяжело вздохнула, сдув со лба прядь волос.

— Я говорю, сама то не сильно что слышала, но со слов Беляны, здоровяк сказал: бегите за мост, проваливайтесь в Явь, фаза луны будет подходящая. Там проводите ритуал, стращайте, а я помогу. Дескать, у неё есть план, благодаря которому наш первый удар приведёт к глобальной победе двоедушников. И инквизиторы падут, и власть людей. Мы, двоедушники, будем править миром… Бла-бла-бла.

Последние слова она произнесла с откровенной скукой, лишённая всякого энтузиазма.

— А ты, значит, была против? — Василиса скептически прищурилась.

— Да! Я же с людьми жила, как мать моя и бабка. Ну, бабка-то ещё и в лесах с волками бегала, такое тоже было, но по молодости. А те Вилы… они все старше меня намного, я для них — соплячка. Они мечтали ровно о том же, о чём говорили ещё в годы Гражданской. О власти двоедушников. Они считали, что это нечестно, что простые, слабые смертные владеют Землёй, а двоедушники должны в грязи сидеть и всего бояться.

— А ты, значит, так не считала? — с явным вызовом бросила Василиса.

— Погоди, — я мягко, но решительно притормозил свою напарницу, жестом попросив её остыть. Затем посмотрел на пленницу. — Ты лучше скажи, что было в Яви? Ну, перешли вы мост. И, кстати, «вы» — это кто конкретно?

— Мы Вия вели, а вокруг стрыга ошивалась, — Вила нахмурилась, вспоминая детали. — Там вроде где-то ещё упырь бродил, но я точно не знаю, перешёл ли он границу. Может, отстал, а может, его зверюга та сожрала. Она припадочная была, а нам вообще не до неё было. Лишь бы перейти в обычный мир, где травка, деревья, где солнышко увидеть можно.

— А в Яви что было? — настойчиво спросил я.

— Так, вы это и так знаете, — она усмехнулась. — Вы же нас там и караулили, ловили. И поймали.

— Нет, мы не всё знаем, Маришка. Пришёл к вам тот здоровяк или нет? — я не дал сбить себя с толку.

Она рефлекторно попыталась скрестить руки на груди, но короткая цепь оков натянулась, не дав ей этого сделать. Вила раздражённо выдохнула:

— Нет. Так и не явился, сколько бы мы ни ждали. Даже до моих непроходимых дур дошло, что мир изменился, и притом круто. Но Беляна по инерции пёрла как паровоз, всё хотела ритуал провести. Мы даже капище соорудили.

— А кто трактором управлял? — уточнил я деталь, не дававшую мне покоя.

— Я, — Вила чуть вздёрнула подбородок. — Ну, когда тракторист уснул, я к нему во сны проникла, чтобы спал ещё крепче. Я же говорила, мужики на лесоповале научили меня техникой управлять. Для начала я наблюдала, конечно, чтобы разузнать детали управления. И вообще, за эти дни много чего разузнала. Трактор мы потом вернули, чтобы внимание не привлекать. На нём только я и работала, больше некому. Они же