Водяной 8 - Константин Паули

— А что тогда беспокоит? Добрыня?

Я достал телефон. Шкала сети показывала стабильный сигнал. Попробовал набрать номер Добрыни, но в динамике раздался лишь знакомый механический голос, сообщающий, что абонент вне зоны действия сети. Ну вот и понимай это, как хочешь.

— Да, Добрыня, — тяжело вздохнул я, убирая смартфон. — Кто он вообще такой и что с ним. А ещё… эта загадочная «она».

— Что за «она»? — нахмурилась Василиса, непонимающе посмотрев на меня.

— Не заметила? В рассказе Вилы про здоровяка-чернокнижника была упомянута некая «она», — проворчал я, лёгким усилием воли и магии направляя лодку в нужную протоку. Вода послушно завихрилась за кормой. — Причём речь явно шла не о вилах, это какой-то совершенно новый персонаж. Мне жутко не нравится это усложнение игры. Слишком много новых непонятных вводных вывалилось на нас разом. Стрыга, пропавший Добрыня, Соловей, эта Вила, загадочная «она», Вий… да ещё и дракон у нас растёт.

— Ну, то, что дракон растёт — это ведь хорошо, — попыталась успокоить меня Василиса, устраиваясь поудобнее на скамейке. — Вий уже убран с доски. Вила… Вила, явно не заинтересована снова нам попадаться. Поймает её инквизиция или нет, мы её, скорее всего, больше никогда не увидим. Соловей? Насколько я поняла, он тоже не был в особом восторге от встречи с тобой?

— Мягко сказано. Не был, — усмехнулся я. — Он вообще тот ещё параноик.

— А это значит, если мы не станем лезть к нему, он не полезет к нам. Что ещё остаётся? Стрыга?

— Да… — протянул я, снова достав телефон и найдя в контактах имя Дениса, нажал кнопку вызова.

Гудки шли недолго.

— Кому это не спится в такой час? — Денис ответил почти моментально, судя по всему, телефон и так был у него в руках. Голос звучал бодро.

— Какой час? День-деньской на дворе. В смысле, это я, Вадим. Слушай, помнишь, мы говорили про Стрыгу?

— Ещё бы не помнить, — хмыкнул инквизитор. — Я же сам просил тебя и твоего таинственного Добрыню притормозить с самодеятельностью.

— В некотором роде так оно и вышло, — ответил я. — Он куда-то бесследно пропал. Я сунулся на разведку один и, честно говоря, еле ноги унёс. Могу я официально перекинуть эту проблему на плечи инквизиции? Точные координаты логова у меня есть. Скорее всего, она по-прежнему прячется там, но, само собой, на охоту тварь выбирается только по ночам.

— А я тебе с самого начала говорил, что этот твой Добрыня тип мутный, — с нескрываемым чувством превосходства отозвался Денис. — Давай, кидай координаты. Мы её изловим, не сомневайся. Если тварь действительно окажется там, с нас причитается премия, за наводку.

— Уже скидываю. Всё, отбой, конец связи.

Я сбросил вызов и отправил сообщение с геометкой.

— Вот видишь, — дождавшись, пока я уберу телефон, прокомментировала Василиса. — Непонятностей стало на одну меньше.

Лодка мягко скользила по воде, оставляя за собой расходящийся клином след.

— Это да. Вот только самая большая из них всё ещё осталась, — проворчал я.

Глава 14

Расследование во время пути

Лента асфальта ровно стелилась под колёса, мы катились по трассе Астраханской области, возвращаясь домой. На душе было смутно, у нас были двойственные чувства.

И дело было вовсе не в том, что мы отпустили «свидетельницу». Это решение вполне соответствовало нашему внутреннему настрою и тому факту, что конкретно эта Вила после прорыва так никого и не убила. Да, они едва не создали угрозу локального апокалипсиса, но в итоге-то всё обошлось.

Но… Сами показания, с таким трудом добытые у нашей драгоценной свидетельницы, оказались недостаточно информативными и не добавили ясности в картину происходящего.

Мы ехали под тихий рокот мотора, слушая музыку, пока Василиса неожиданно не выключила радио. Она повернулась ко мне, вглядываясь в моё лицо:

— Скажи честно… ты действительно считаешь, что тот чернокнижник, окутанный тёмным дымом, может оказаться Добрыней?

— Скажем так, я его крепко в этом подозреваю, — ответил я, не отрывая взгляда от дороги. — «Считаю» это слишком сильно сказано. Её слова можно трактовать совершенно по-разному. Она же ничего конкретного не рассказала.

— Ну, других свидетелей у нас всё равно нет, — рассуждала она, глядя, как за окном проносятся бескрайние степи. — Упырь рассказал всё, что знал. Единственная уцелевшая Вила выдала свою часть истории. Притом, заметь, их показания не содержат критических противоречий. Оба описывают одну и ту же тюрьму и один и тот же состав беглецов.

— Вот только организатора побега никто в упор не опознаёт, — тяжело вздохнул я. — И потом… как же светлый образ Добрыни? Древнего героя, веками защищавшего эту землю от зла? Я понимаю, прошло много времени, но… мне просто физически трудно в такое поверить.

— А слова Соловья, что это не он? — напомнила Василиса. — Думаешь, он не может быть прав?

— Вот бы проверить. Но как? — я раздражённо повёл плечом. — Алтыная мы не сможем ещё раз напрячь, чтобы он слетал пообщаться с обитателями Яви. А Горыныч и вовсе откажется с нами разговаривать на эту тему.

— Алконост, — напомнила Василиса.

— Она же в рехабе. Или уже нет? — я нахмурился. — Не знаешь, как она там? Сколько вообще времени прошло?

Василиса промолчала. Мой телефон лежал у меня на коленях, приготовленный для очередной, заведомо бесплодной попытки дозвониться до Добрыни. Я открыл контакты и нашёл номер Алконост.

Вызов длился бесконечно долго. Гудки тянулись и тянулись, я уже почти смирился с мыслью, что она тоже не возьмёт трубку. Однако после целой вечности ожидания динамик внезапно ожил. Раздалось робкое, едва слышное:

— Алло… Кто это?

— Софья Андревна, это Вадим. Водяной, — мягко произнёс я. — Помните ещё меня такого?

— Ой! Вадим! — её голос мгновенно потеплел. — Конечно, помню! Как ты там? Как Василиса?

Я нажал на экран, переводя звонок на громкую связь.

— Доброго дня! — звонко поздоровалась Василиса и, поддавшись невольному порыву, помахала телефону рукой, словно собеседница могла её видеть.

— Привет! — донёсся чистый, узнаваемый голос. — Рада вас слышать.

— Как Ваши дела? Как здоровье? — я завёл разговор осторожно, начиная издалека, избегал вопросов