Водяной 8 - Константин Паули

просто стою у кромки воды, как дурак, глупо уставившись на неё. Дыхание на миг перехватило от того, насколько хрупкой и одновременно сильной она сейчас казалась на фоне этой тёмной реки. Я тряхнул головой, заставляя себя сбросить наваждение.

Наверное, просто адреналин, от нашего мелкого воровства ударил в голову. Но с напарницей мне повезло, этого не отнять.

Я пустил в ход свою магию, бесшумно скользнул в воду, позволил родной стихии подхватить меня, перенести к борту, где я ловко вскарабкался внутрь.

— Я, конечно, взяла ту, что без мотора, но в упор не понимаю зачем, — прошептала Василиса.

— Мотор — это лишний шум. А я задействую стихию, — отозвался я. — Но нужны точные координаты.

— Нам осталось ещё двадцать три километра, — тяжело вздохнула Василиса. — До того самого островка, который значится как точка последнего включения ворованного мобильника. И ещё кое-что. Ты должен понимать, есть абсолютно ненулевая вероятность, что всё это пустая трата времени, Инквизиция ошиблась, и её там просто нет.

Она включила навигатор на смартфоне и махнула рукой в темноту, указывая направление, куда плыть.

— Погнали, — кивнул я. — Проверим, что там нарыла Инквизиция…

Глава 12

Островитянка

Мы скользили сквозь утренний туман, приближаясь к одному из бесчисленных островов Волжской дельты. Если бы великая река просто впадала в Каспий, это было бы грандиозное, но предсказуемое зрелище. Однако природа предпочла более сложный узор. Устав за тысячи километров пути, Волга замедляла свой бег, и всё, что она несла, ил и песок, она охотно отдавала берегам. Всё это откладывалось, потом размывалось, переносилось на новые места. Так веками рождался природный лабиринт, сотни извилистых рукавов и тысячи безымянных островков, сплетённых в единую систему.

Для человека, с его жаждой строить цивилизацию и возделывать землю, этот край был слишком дик и враждебен. Но для двоедушников, чьи жизни неразрывно связаны с первозданной природой, дельта была идеальным убежищем. Поэтому меня ничуть не удивляло, что Вила решила раствориться именно в этом хаосе.

Удивляло другое, зачем лесной деве понадобилось пользоваться мобильным телефоном?

Оставив эти мысли на потом, я сосредоточился на деле. В конце концов, быть двоедушником, это ещё и чертовски практично. Обычные вёсла без дела покоились на дне лодки, а я, взяв на себя роль живого мотора, питал наше плавсредство магией. Мы вспарывали водную гладь на впечатляющей скорости под пятьдесят километров в час, а вокруг стояла идеальная тишина, ни рёва двигателя, ни хлопанья парусов. Только стремительное, призрачное скольжение.

На носу лодки сидела Василиса. В свете занимающейся зари её лицо выглядело сосредоточенным, она смотрела в экран телефона, сверяясь с навигатором. Вот такой вот симбиоз древней силы и современных технологий.

— Сбрось скорость. Впереди резкий уход вправо, — попросила Василиса, не отрывая взгляда от карты и лишь указав направление пальцем.

Утро окончательно вступило в свои права. Воздух был чистым и влажным, а из зарослей берегов уже доносилась первая за день перекличка птиц. Я вцепился рукой в борт, филигранно направляя лодку, мы изящной дугой обогнули острую песчаную косу очередного острова.

Я уже собирался вновь разогнаться и рвануть вперёд с ветерком, но Василиса замахала рукой, давая понять, чтобы я не торопился.

Той же рукой она начала плести в воздухе сложный магический узор, зеленоватые нити заструились между её пальцев.

— Что стряслось? — напрягся я, позволяя лодке замедлиться до плавного дрейфа.

— Мы почти на месте, — шепнула она, и воздух вокруг нас слегка задрожал. — Накладываю магию тишины и сокрытия. Дальше идём прямо. Будет очень скверно, если она заметит нас первой.

— Понял. Подниму туман, лишним не будет, — также шёпотом отозвался я.

Повинуясь моей воле, над водой начала подниматься плотная пелена. Всего через минуту видимость вокруг нас сузилась до размеров вытянутой руки, и лодка, мягко шурша, вошла, раздвигая прибрежную растительность камыша и рогоза. Днище чиркнуло по мели, и я рывком втянул судно на берег.

Обменявшись многозначительными взглядами, мы без единого звука покинули лодку. У этого безымянного островка была своя особенность, он слегка возвышался над соседями. С трёх сторон его окружали протоки изумрудной речной воды, а пологие края густо заросли деревьями, чьи ветви опускались прямо в воду, образуя естественный маскировочный занавес.

— Мы не знаем наверняка, здесь она или на другом островке, — шёпотом сообщила Василиса мне прямо в ухо. — Но это самый крупный и изолированный остров. Самое логичное и идеальное укрытие.

Прокравшись сквозь прибрежные заросли, мы замерли. Внутренняя часть острова оказалась бескрайним морем высоченной, выше человеческого роста, травы. Лишь кое-где этот скрывающий всё зелёный океан разбивался островками кустарника и редкими одинокими деревьями.

— Если не возражаешь, я запущу водную линзу— предложил я.

— Действуй. Мои заклинания слишком заметны, мы можем себя выдать, — кивнула она.

Я потянулся к реке. Невидимая сила выхватила из потока объём воды примерно литров пять и скрутила его в воздухе в идеально ровную сферу. Подняв шар на метр над берегом, я пропустил сквозь него импульс очищения. Вода вздрогнула, сбрасывая вниз всю речную муть, взвесь и зелень, пока не стала кристально прозрачной. Затем я сплюснул сферу, превращая её в оптическую линзу.

Я не так уж часто прибегал к этому фокусу, но сейчас он был незаменим. Линза работала как ментальный видеоканал, картинка транслировалась прямо мне в мозг, словно от внезапно открывшегося третьего глаза. Однако тут же обнаружился изъян моего тактического плана, мой же собственный туман висел плотной стеной и перекрывал обзор. Пришлось снова использовать магию, заставляя бо́льшую часть белой пелены осесть на траву каплями росы и позволяя утреннему ленивому ветерку развеять остатки.

Теперь путь для моего водяного «беспилотника» был открыт.

Ничем не выдавая своего присутствия, линза беззвучно взмыла на тридцатиметровую высоту. Я начал неспешно патрулировать остров с высоты птичьего полёта. Место не было абсолютно необитаемым, то тут, то там виднелись проплешины вырубленного рогоза и тёмные пятна старых кострищ, возможно, следы туристов или рыбаков. Но в целом клочок суши оставался таким же диким, как и тысячи других в этой дельте.

Я понятия не имел, что именно мы ищем, пока объектив моего третьего глаза не скользнул к противоположному берегу и не наткнулся на «это».

«Это» оказалось очень интересным плавсредством, похожим на плот. Я видел подобные в социальных сетях, и эти конструкции обычно именовались термином «бухлоход». Но этот был не хлипкий плот, наспех сколоченный местной пацанвой для