Семеро Красной Реки - Энтони Райан

когда им приходилось пробираться через участок скопившейся воды. Он понимал, что ступает не просто по останкам погибших здесь людей, а по сточным водам мертвого города. Свидетельства его гибели были повсюду. Искалеченные автомобили и фургоны торчали из дугообразных стен того, что Рис стала называть "овощным мясом", а также искореженные фонарные столбы и дорожные знаки.

В нескольких сотнях шагов они обнаружили двухэтажный автобус, пассажиры которого послужили семенами для огромной поросли, прорастающей из его крыши. Конечно, там были и кости, и тела. Любопытно, что кости были в основном человеческими, а вот тела - нет. Собаки, кошки и крысы застыли навсегда в страхе или гневе в своих овощно-мясных тюрьмах, раздавленные, искореженные и частично сгнившие, но в остальном неизменные. С костями дело обстояло иначе. В большинстве случаев они были лишены плоти, но все имели признаки деформации. Один скелет, в частности, был настолько сильно изменен, что Хаксли невольно остановился, пораженный его явным уродством.

Череп был сужен и вытянут. Глаза, зубы и скулы представляли собой искаженную выпуклую маску, которую можно было назвать только демонической. Он лежал среди останков автомобиля, небольшого электрического хэтчбека, его конструкция была изуродована, предположительно, похожими на косы когтями, которые этот больной скелет носил на концах своих шестифутовых рук. У него было смутное представление о том, как это выглядело, когда все еще было облачено в кожу и мускулы, но четкого мысленного образа не было, кроме как сказать, что это действительно был бы кошмар наяву.

"Привет, леди с телефонным голосом", - сказал он, продолжая пристально разглядывать скелет. Телефон направлял их шаги, время от времени щелкая, прежде чем выдать команду "поверните налево через двадцать метров" или "держитесь прямо". Иногда указанный им маршрут оказывался непроходимой стеной зарослей, подтверждая его мысли о том, что эта гротескная система пещер была непроницаема для разнообразных технологий визуализации, имеющихся в распоряжении тех, кого Хаксли начал считать своими "надзирателями". Помимо указаний, телефон не согласился сообщить больше никаких поучительных подробностей об этой новой обстановке, чего он больше не желал терпеть.

"Через пятьдесят метров поверните направо", - сказал телефонный голос, обновляя предыдущую инструкцию с типичной для него безграмотностью.

"Забудь пока об этом", - сказал он. "Мне кажется, ты не сказала нам, откуда взялся М-штамм. История происхождения. Нулевой пациент, все это дерьмо. Должен же был быть один, верно?"

Он ожидал очередного заявления о неуместности своего вопроса. Вместо этого телефон дважды щелкнул, прежде чем дать быстрый ответ. "Происхождение никогда не было установлено. Выдвинуты обоснованные предположения, но не проверяемые или содержательные теории".

"Но не инопланетяне, верно?" спросила Рис. Она остановилась в нескольких ярдах, держа огнемет на уровне пояса, бросив кислый взгляд на телефон, когда медленно поворачивалась по кругу, высматривая угрозы.

"Никаких доказательств внеземного происхождения не обнаружено", - гласило сообщение.

"Что-то должно быть", - настаивал Хаксли. "Не может же это возникнуть из ниоткуда".

"Первым идентифицированным случаем был сорокатрехлетний мужчина, работавший на складе в лондонском районе Энфилд. Свидетели сообщили о быстром превращении в нечто, по их мнению, очень похожее на оборотня. Было зафиксировано несколько смертей, прежде чем объект был усмирен. Некоторые предполагают, что в какой-то момент на склад была доставлена коробка со спорами. Склад занимался международными поставками, поэтому, если гипотеза верна, груз мог быть доставлен откуда угодно. Тем не менее, вероятно, существовали многочисленные предыдущие случаи, пропущенные из-за отсутствия насильственного исхода".

"Оборотень", - повторил Хаксли, не отрывая взгляда от гротескно деформированного лица. Теперь он уловил в нем что-то рептильное: изгиб челюсти и заостренные зубы усиливали ощущение, что перед ним динозавр. Что-то, что могло бы напугать вас в детстве, когда вы смотрели "Парк Юрского периода" или старый мультипликационный фильм Харрихаузена.

"Кошмары", - сказал он, и осознание придало его голосу тихий вздох. "Вот что это делает. Превращает вас в ваши кошмары".

"Бацилла штамма М размножается со значительно большей скоростью в центрах мозга, наиболее связанных с памятью", - сказал телефонный голос. "А также с эмоциями. Страх и память вместе взятые, можно сказать, равны кошмару". С помощью механизма, который еще предстоит идентифицировать, М-штамм способен вызывать быструю мутацию клеток человека, направляя этот процесс на создание уродств, которые иногда смутно узнаваемы как персонажи популярной культуры".

"Чума ночных кошмаров", - сказала Рис. "Мне все труднее поверить, что эта штука имела естественное происхождение".

В этот момент раздался смех - слабое, но отчетливое эхо, которое, казалось, доносилось с разных сторон. Рис напряглась, подняв огнемет, в то время как Хаксли положил бомбу и снял с плеча карабин. Смех продолжался некоторое время, явный в своей издевке, и, как только Хаксли уловил в нем женские интонации, то узнал по происхождению.

"Плат", - сказал он.

"Добралась сюда раньше нас". Губы Риса приоткрылись, обнажив зубы, когда она взмахнула огнеметом, отвечая на смех громким рычанием: "У меня тут кое-что для тебя есть! Иди и возьми это, сука!"

Смех продолжался с беспечным весельем еще минуту-другую, переходя в хихиканье, а затем и вовсе утих.

"Как она попала сюда, не проделав дыру, как это сделали мы?" Хаксли спросил по телефону.

"Неизвестно".

"Похоже, наш разговор показался ей забавным. Почему?"

"Тоже неизвестно".

Лгунья. Он вздохнул и вскинул карабин на плечо, поднимая бомбу. "Как скоро мы сможем установить таймер на этой штуке?"

"Продолжайте следовать моим указаниям. Скоро станет ясно, где находится Место Первичной Детонации".

"МПД, да?" сказала Рис, выпрямляясь и продолжая барахтаться в вонючей воде. "Вы, ребята, очень любите давать названия вещам, не так ли?"

Еще час лавирования по грязным лужам и перетаскивания ноши через заросли привели их к самому большому пространству, с которым они когда-либо сталкивались. Выйдя из узкого скопления зарослей, Хаксли резко остановился, когда его очки ночного видения ослепила вспышка света. Убрав их, он обнаружил единственный уличный фонарь, отбрасывающий почти ровный свет на участок дороги, примыкающий к парку. Корни деревьев извивались по асфальту и тротуару, а затем вплетались в перила парка. За ним небольшой участок зеленого газона резко заканчивался стеной плотной материи. Напротив парка располагался ряд магазинов, еще не поглощенных надвигающимся на них овощным мясом.

Они остановились, чтобы осмотреть все это, Хаксли использовал прицел своего карабина, чтобы заглянуть в каждый затененный уголок. С тех пор как Плат разразилась смехом, она оставалась молчаливой и невидимой, но Хаксли не сомневался, что она следила за каждым шагом этого путешествия. Ждет, когда мы сядем отдыхать, заключил он. Или заснем. Как будто мы можем здесь спать.

"Нетрудно догадаться, чего он боялся", - сказала Рис, указывая огнеметом