Семеро Красной Реки - Энтони Райан

"Ну и куда мы теперь пойдем?" спросила Рис, в ее голосе слышалось усталое отчаяние.

Хаксли бросил взгляд на окно мини-маркета наверху, где все еще мерцала свеча. "Стадион - неплохой вариант".

"Отлично. Я спрошу дорогу, ладно?" Рис подняла свой огнемет и направилась к все еще бормочущему и размахивающему руками Зараженному, вжимающемуся в перила. "Извините, сэр. Здесь, случайно, нет поблизости стадиона? Нет? Ну тогда идите в жопу".

Рев огнемета заглушил яростные крики солдата и последовавший за ними недолгий крик боли. Ему потребовалось абсурдно много времени, чтобы умереть, размахивающие руки тянулись к Рис, пальцы превратились в почерневшие обрубки. Она выстрелила в него еще дважды, отступив назад с гримасой отвращения от вони, когда он, наконец, погрузился в пепельную неподвижность.

Она некоторое время смотрела на дымящееся месиво, затем принюхалась. "Полагаю, у старика где-то могла быть карта. Возможно, от А до Я".

"В этом нет необходимости." Хаксли указал через плечо на частично скрытый перекресток в двадцати ярдах дальше. Наросты искривили вывеску и придали ей форму арки, но некоторые слова остались разборчивыми, наиболее заметными были четыре, расположенные рядом со стрелкой, указывающей вверх: стадион Твикенхэм, 1 миля.

Глава 14

Решив, что нужно двигаться быстрее, они избавились от лишнего веса. Рис оставила свой карабин в обмен на комбинацию пистолета и огнемета. Хаксли предпочёл карабин и пистолет, но выбросил все остальное, кроме бомбы. Они оба сохранили очки ночного видения, решив беречь батарейки до тех пор, пока они не понадобятся. Перед тем как отправиться в путь, съели по протеиновому батончику и выпили оставшуюся в флягах воду. Поскольку оставалось пройти всего милю, казалось, что экономить ее нет смысла. Хаксли не осознавал масштабов своего голода до тех пор, пока не откусил первый кусочек, с жадностью проглотив весь батончик и быстро развернув еще один. Он задавался вопросом, не вызван ли его голод неизбежностью собственной гибели, каким-то врожденным, отчаянным желанием получить новые ощущения, прежде чем шанс сделать это исчезнет навсегда. Или он просто устал и очень проголодался.

За дорожным знаком, изгибающимся дугой над перекрестком, растущие колонны становились плотнее и многочисленнее, образуя своего рода лес, который вскоре сузился до чего-то, напоминающего катакомбы. Уличные фонари продолжали мерцать среди всего этого, что позволило не прибегать к помощи защитных очков. Тем не менее, это было пугающе тихое место с обилием теней и еще большим количеством паводковой воды, так что вонь стояла как никогда сильная.

"Поднял несколько интересных вопросов, не так ли?" спросила Рис, снова идя впереди, в то время как Хаксли следовал за ней с бомбой. Плотность зарослей скрывала большую часть городского ландшафта, но края дорог и тротуаров были легко различимы, что позволило им идти по достаточно прямой линии.

"Кто?" спросил Хаксли.

"Человек-головоломка. То, что он говорил о болезни. Она не просто питается воспоминаниями, она их меняет. Как будто ей нужна наша ненависть, нужна наша ярость. Я полагаю, что в качестве стимула выступают гормоны, адреналин, кортизон, весь тот химический суп, который бурлит, когда мы испытываем стресс. Это ее топливо".

"Имеет смысл" осторожно пробормотал Хаксли, обеспокоенный быстрым оживлением речи Рис. Агрессивная. Иррациональная, может быть? Слова, которые сказал бы телефонный голос. Слова, о которых он думал сейчас.

"И для этого она должна играть с нашими мыслями, изменять наши воспоминания", - продолжала Рис. "Это заставляет меня задуматься. Насчет Дикинсон, я имею в виду. Она действительно подвергалась насилию или это было просто что-то, что М-штамм состряпал, чтобы свести ее с ума?"

"Тогда возникает вероятность того, что Плат может оказаться не такой психопаткой, какой мы ее считаем".

"О, она именно такая психопатка, какой мы ее считаем. Я сомневаюсь, что М-штамму нужна была какая-либо помощь с ней. У нее и так была целая голова дурного дерьма. Я не удивлюсь, если узнаю, что люди, дольше всех продержавшиеся в этом месте без признаков мутации, были психопатами, социопатами, эгоистичными, заблуждающимися ублюдками, которым так хорошо живется в этом дерьмовом мире…"

"Рис..."

"... а почему бы и нет? Почему бы и нет? Мы уже создали для них поганый мир, в котором они могут процветать, мир, где все жадные, вороватые лжецы правят остальными. Почему бы им не процветать и в этом?" Теперь она остановилась, плечи ее ссутулились от усталости, хотя ругательства лились часто и быстро. "Первые солдаты. Кто они были? Не совпадение. Не может быть..."

"Рис."

Она вздрогнула от твердости его голоса и, задыхаясь, замолчала. Она не повернулась, и он увидел, что она дрожит.

"Ты что-нибудь вспомнила?" - спросил он ее.

Она молчала достаточно долго, чтобы он остро осознал, что у него в обеих руках ядерное взрывное устройство. Если бы она решила его убить, ему было бы очень трудно вовремя достать пистолет. Однако когда она наконец повернулась, его страх рассеялся при виде ее лица. Вместо картины бреда он увидел только горе. Ни уродства, ни беспричинной ненависти. Только глубокую скорбь, на которую было по-своему так же тяжело смотреть.

"В том-то и дело, - сказала она хриплым шепотом. "Я смотрела на своего сына и ничего не чувствовала. А ведь что-то должно было быть, не так ли? Если бы он был настоящим. Если я действительно была матерью. Что-то должно было быть. Но я не знала его. Он мне даже не снится. Мне снится только эта гребаная смена в скорой. Что бы они с нами ни сделали, это навсегда. Даже если мы выберемся отсюда, люди, которыми мы были, умерли еще до того, как началось это путешествие".

"Он реален." Хаксли убрал руку с корпуса бомбы и взял ее за плечо, притягивая ближе. "Такой же реальный, как я, ты и женщина, на которой я женат. Мы должны держаться за это. Это все, что у нас есть".

Она прижалась лбом к его груди, позволив себе несколько судорожных всхлипов, прежде чем отстраниться. "Жаль только, что они не сказали мне его имени".

Через некоторое время они нашли первый цветок. Катакомбы на какое-то время сузились, затем расширились, образовав похожие на пещеры туннели. Впервые с тех пор, как они покинули реку, Хаксли снова увидел туман. Он лежал толстым слоем ближе к концу самого большого туннеля, вероятно, указывая на большее пространство, которое, возможно, даже было открыто воздуху.

"Симпатично, - прокомментировала Рис, останавливаясь рядом с холмиком наростов. Подойдя ближе, Хаксли заметил смутное сходство с обнимающейся парой. Были ли они любовниками? Друзьями? Даже незнакомцами, ищущими утешения в