Разлуки и встречи - Дмитрий Гаврилович Сергеев

неделю после того, как вывезли свой лагерь из Сархоя на оленях. Васюкину пришлось все же признать, что в этой местности олени надежней лошадей: оба коня погибли. В поисках корма они забрели в трясину и, стреноженные, не смогли вырваться из нее.

Еланину тогда все мерещилось их жуткое предсмертное ржание. Как они, вытягивая шеи, звали на помощь, с какой тоской глядели на каменное окружение. Ему все казалось, что доля вины за их судьбу ложится и на него.

Интересно, те мальчишки, Юра и Коля (их фамилии Еланин не запомнил), после своего приключения не разлюбили гор? Он знал многих, кто готов был восхищаться горами, рвался к ним, но быстро остывал, едва сталкивался с ними вплотную. Издали горы красивы. Вблизи могут быть опасны и коварны.

Простота метода поисков, приведшая к успеху, не обманула Еланина. Он понимал, что искать таким способом руду теперь нельзя: лишь в самых недоступных уголках Сибири, может быть, затерялись еще одно-два месторождения, лежащие на виду у самой поверхности, да и это сомнительно. А чтобы проникнуть вглубь недр, требуются не одни буровые установки, не одни шахты и штольни — прежде них должна идти мысль геолога. Куда как важнее составить хорошую структурную карту. От нее уже будут танцевать поисковики и разведчики. Поэтому он и выбрал для себя съемку — геологическое картирование.

5

Улица, по которой шли девочка с догом и Еланин, была пустынна, даже пацаны куда-то попрятались. Взрослых и подавно не было видно. В таких вот небольших поселках, где нет никакого производства, в летнюю жару сама собой соблюдается сиеста. Как правило, и камеральщики в экспедиции тоже устраивают длинный перерыв, чтобы и пообедать и отдохнуть. Напрасно он торопится в камералку. Может быть, ему тоже пойти к речке, посидеть на берегу. Не возвращаться же в гостиницу.

Шедшая впереди него девочка с догом на поводке свернула в проулок, ведущий к речке. Еланин немного подумал и пошел вслед за ней. Услышав позади себя шаги, девочка оглянулась.

«А, это ты, — выразил ее взгляд. Она шагала, всем своим видом стараясь выказать полное безразличие к случайному попутчику. — Меня нисколько не интересует, куда и зачем ты направился. Но и тебе не должно быть никакого дела до нас».

По обе стороны тянулись прясла. Вдоль них всюду нагромождены валуны и булыжники. Солнце, отраженное валунами, казалось, не просто слепило, но обжигало глаза.

Речная излучина подходила близко к огородам. С этой стороны не было даже и прясел: берег обрывался круто, никакая скотина не заберется по нему в огороды. Речка сильно обмелела, русло в нагромождениях галечника обнажилось. Посреди каменистого развала возвышался крохотный островок, затопляемый в паводки. На нем приютилось несколько разлапистых сосен. На другом берегу стеной поднимался сосновый бор, ничуть не похожий на тайгу, — будто роща посреди города. Над ним возвышались, сверкали белые гольцы.

От реки несло свежестью, но казалось, будто прохлада исходит от снежных пиков.

Девочка спустила собаку с поводка и с разбегу — точно провалилась — сбежала под обрыв. Дог сломя голову ринулся за ней. Видно, ему никогда не приходилось бегать по камням, он поминутно оступался, лапы скользили на гладких валунах, он то и дело тыкался мордой в гальку. Однако это ничуть не портило ему настроения, он кружился взад и вперед, угорев от свободы. Девочка направилась к сосновому островку, отделенному от берега сухой протокой. Еланин не хотел смущать девочку и облюбовал себе плоский валун, который заметно возвышался над поверхностью воды.

Вдруг он услышал позади себя стук гальки: по его следу мчался Тунгир.

«Вот и я буду не один», — обрадовался Еланин, трепля рукой загривок Тунгира.

Огромный дог, в телячьем восторге бегавший вокруг своей хозяйки, тоже заметил своего недавнего соперника. Замер посредине, между девочкой и геологом. Видно было, что его разбирает любопытство: дворняг и лаек он повидал уже сколько угодно, но с этаким гордецом встречается впервые. Дог басовито пролаял. Лай выражал не злобу, не предупреждение, дескать, не смей подходить, а напротив — приветливость. Ясно, что обиды он не держал на Тунгира.

Девочка тоже обернулась. Ее лицо было испуганным и расстроенным: должно быть, она подумала — собаки затеют драку.

— Ромул, Ромул, ко мне!

Дог, верный выучке, рванулся было к хозяйке, но любопытство одержало верх, и он снова двинулся к Тунгиру.

— Ромул! — В голосе девочки прозвучала обида: ничего подобного от своего любимца она не ожидала. Предпочесть общество какого-то бездомного бродяги…

Тунгир медленно, степенно направлялся к незнакомцу.

— Заберите свою собаку! — сердито крикнула девочка. — Может быть, она заразная.

Тон девочки неожиданно показался Еланину обидным.

— Тунгир в десять раз здоровее любой комнатной собаки.

Про себя он невольно усмехнулся: «Разговариваю, как мальчишка».

Его слова и вовсе задели девочку за живое.

— Ромул — дог. Это не комнатная, а служебная порода, — строго поправила она.

— Какая разница?

— Здравствуйте-пожалуйста! — фыркнула девочка.

Собаки тем временем обнюхали друг друга, по принятому этикету.

— Не бойся: они не будут драться, — сказал Еланин. — Они умные.

Девочка все еще пыталась сохранить серьезность, всем видом показывала, что вовсе не намерена вступать в разговор с незнакомым мужчиной. Но лед отчуждения был уже сломан. Еланин вообще легко и быстро сходился с детьми почти любого возраста. С ними забывал про свои годы.

— Уж больно он гладкий. Холеный, — кивнув на дога, сказал Еланин.

Они тоже мало-помалу приблизились друг к другу. Их теперь разделяло не больше десяти шагов.

— И совсем я не холеный, — за своего Ромула капризно сказала девочка.

На мгновение она напомнила ему Нину.

— Как же не холеный? Даже закормленный. Жиреть начал.

— С чего это вы взяли? — продолжала она тем же тоном. — Меня кормят по режиму, не меньше и не больше, чем нужно.

— Может быть,