Разлуки и встречи - Дмитрий Гаврилович Сергеев

— Этот? — Валя скособочила плечи и состроила кислую мину, изобразив на лице полную безотрадность: Еланин безошибочно узнал Семенова.

— Он самый, — рассмеялся Еланин.

— Очень смешной дяденька. Про вас говорил: вы им задали жару — вызвали на дуэль, а они перетрусили.

Валя хотя и не спрашивала ни о чем Еланина, а только передавала то, что, видимо, говорил ей Семенов, но в ее интонациях звучал вопрос: так ли все было на самом деле. Вон как Валет все тут расписал.

— Не верь. Никого я не вызывал на дуэль, — открестился Еланин.

Теперь ему особенно смешным показалось собственное поведение. В самом деле, не хватало еще дуэлянтом прослыть в ее глазах.

— Он просто решил посмеяться надо мной.

— Нет, нет. Совсем даже не смеялся. Он очень про вас хорошо говорил.

Интересно, что он тут наплел? Послушать бы.

— Очень забавный он, — повторила Валя. — Ушел, потом снова вернулся. Говорит: вспомнил — вы наказали ему одеколон принести.

— Одеколон?

— Ну да. Вначале он все на эту бутылочку смотрел. На вашей тумбочке осталась — вы ее забыли.

— Ах, верно, — в самом деле вспомнил Еланин про одеколон, позабытый им. Ничего лучшего не нашел, чтобы опохмелиться…

Но выдавать Семенова он не стал.

Дог, давно разгадавший причину переполоха, суетливо топтался в закутке, пихал свою башку под руку хозяйке, требовал, чтобы погладила.

— Полетим вместе. Никто тебя не бросит, — утешила его Валя. — Он все понимает, — пояснила она Еланину.

«Чего уж тут не понять, — усмехнулся он. — Только взглянуть на тебя».

Валя сама сгорала от нетерпения. Будто не домой в привычную обстановку вернется сегодня, а полетит бог знает куда — в неведомое. Состояние, хорошо знакомое Еланину: с ним происходит то же самое каждую весну перед выездом в поле — будто он снаряжается в свою первую экспедицию. А в ее возрасте каждое завтра — новая экспедиция.

Валя в который раз уже перекладывала вещи в рюкзаке, уминала сверху коленом, не позволяя Еланину помочь ей. Что-то говорила ему. Озорно, жгуче сверкали ее глаза из-под волос, упавших на лицо.

«Куда только смотрят эти олухи? — подумал Еланин про Гриньку с Володей. — Мне бы двадцать годиков сбросить… Нет, нет! — охладил он себя. — Невозможно. Несбыточно!»

— Вы почему не слушаете! — возмутилась Валя. — Я ему толкую, толкую, а он где-то витает.

— Витаю, — повинился Еланин.

— Повторить, что ли? — рассмеялась она.

— Повтори.

— Говорю: не верю вам. Дяденька правду сказал — вы их на дуэль вызвали. На вас это похоже.

— Похоже! Почему? — растерялся он. — Это же глупость — дуэль.

— Вовсе не глупость.

— Нет, глупость.

И в какой уже раз подумал: «Веду себя с ней, как мальчишка, как ровня». Так у них повелось с первого знакомства.

— Вы какой-то… чудной, — без улыбки сказала Валя. — Вы хороший, — добавила, отчаянно покраснев, и заторопилась: — Я не это хотела. Вы… Вас считают чудаком. Вы как будто из другого времени. А по-моему… таким и надо быть.

Он и впрямь сознавал себя сейчас мальчишкой — подростком из своего невозвратного прошлого.

— Это я рядом с тобой становлюсь… Нет, — поправился он, — хочу быть хорошим. Лучше, чем есть.

Думал сказать в шутку — вышло серьезно. Почти как признание в любви. Как самое первое признание — робкое и недоговоренное.

В порт шли все вместе. Еланин хотел помочь Вале, взять у нее рюкзак, но она решительно запротестовала, даже рассердилась на него. Оба чувствовали: между ними возникло нечто, пока еще неопределимое, и отныне любой жест, любое слово будут иметь для них особый, тайный смысл. Парни торопились, им еще нужно было купить билеты. Громадина дог поначалу порывался завлечь Тунгира поиграть с ним, но тот сегодня не был расположен к баловству. Ни на шаг не отходил от Еланина. Предчувствие скорой перемены взвинтило его, сделало настороженным. И, чего с ним никогда не бывало, сам терся о ноги Еланина, выпрашивал ласку. Намордник и ошейник, лежащие в кармане куртки, не смущали его, хотя ременные концы выглядывали нарушу.

Но едва Еланин вынул ошейник — Тунгир отпрянул в сторону. Коричневые глаза сверкнули обиженно и укоризненно.

«Ладно. Еще не время», — подумал Еланин, пряча ошейник поглубже в карман.

Уже подходили к аэродрому, когда им встретилась связка оленей, недавно вышедшая с базы геологов. Завьюченные олени спускались с песчаного холма. Оленевод эвенк пешком сопровождал груженых оленей. Маршрут лежал через колхозную звероферму — дорога к ней вела из середины поселка.

Тунгир и Еланин остановились, оба охваченные одним порывом — пристроиться позади связки и шагать вслед за оленями по таежной тропе, которая ведет в горы. Олени шли вдоль поселковой улочки ровным и ходким шагом, слегка покачивая вьюками.

Замерли неподвижно и девочка с Ромулом. Морда дога выражала полное недоумение: он ведь и обычной коровы отродясь не видывал, истинное дитя двадцатого века. Посматривал на свою хозяйку: не последует ли какой приказ?

Тунгир рванулся было за оленями, но Еланин не тронулся с места — и пес возвратился.

Некоторое время Еланин колебался. Если сейчас он велит Тунгиру: следуй за связкой, там в горах, с геологами твое место, — тот поймет его. Должен понять. Но ведь и там, куда Еланин собирается увезти Тунгира, тоже будут горы и палатки. Это потом, уже зимой, она переберутся в город — в клетку на седьмом этаже.

Каюр, шедший в голове связки, достиг отворота. Пройдут еще сто метров — и не станет видно никаких следов людского жилья: одноэтажные дома поселка заслонит лес.

— До чего мне их жалко! — воскликнула девочка. — Они такие изящные, а на них эти безобразные мешки.

— Да их уж почти не осталось в экспедициях, вертолетами заменили. — В его словах невольно прозвучала грусть.

Валя поглядела на него долгим взглядом и