Разлуки и встречи - Дмитрий Гаврилович Сергеев

наблюдало, как люди развьючивали оленей, привязывали их к ближним сосенкам. То был Тунгир, возбужденный и радостный, он крутился в самой гуще людей и оленей. Олени лишь попервоначалу отнеслись к нему с подозрительностью — вожак угрожал ему рогами и передними копытами, — а вскоре перестали обращать на пса внимание — признали. Сколько же он за свою жизнь прошел таежных троп бок о бок с оленьей связкой? И тоже ничего не позабыл — мгновенно почуял знакомое.

Оленевод и двое геологов легко и быстро управились с вьюками. Молодоженов здесь все знали. Камеральщицы, шедшие на работу, останавливались, разговаривали с ними.

Вот точно так же приветливо когда-то встречали на базе экспедиции и их с Ниной.

— У нас тут кое-что переменилось, — немного помявшись, сказал старший геолог. — Позарез надо лететь на участок.

— Я понимаю, — кивнул Еланин. — Работа есть работа. Спасибо вам за все.

За окнами опять взревел «газик». На этот раз его рычание не переполошило оленей. Они уже улеглись на земле и мирно жевали свою жвачку. Лишь один из них, белошерстый красавец с грустными глазами альбиноса, сделал попытку встать.

Тунгир устроился подле оленей, чуть в стороне. Положив голову на передние лапы, в сторожкой полудреме прикрыл глаза. На рычащий «газик» он даже не обратил внимания.

Надсадный рев автомобильного двигателя волнами взлетал над монотонным гулом речной шиверы, внося в окружающее какую-то нервозность.

Внезапно с шумом распахнулась дверь бухгалтерии — и несколько человек одновременно появились на крыльце. Среди них были знакомые Еланина — Теплушин и Семенов. Начальник партии и старший инженер подталкивали их в спины. Парни артачились, не хотели уходить. Взъерошенный, обозленный старший инженер что-то сердито говорил и выталкивал парней с крыльца, действуя не столько руками, сколько тараня их своим упругим круглым животом. Начальник партии погрозил водителю, и тот выключил мотор. Стали слышны голоса.

— Не умеете вести себя — отваливайте в тайгу! — кричал старший инженер.

Парни — пять человек — продолжали канючить. Особенно старался один из «бунтарей». Его помятая похмельная рожа глядела на божий мир одним глазом, второй заплыл синяком — торчали только ресницы. Свои протесты он выражал не словами, а одним лишь мычанием, полагая, что этого достаточно, чтобы его поняли. Да и чего тут было не понять.

Меньше других бунтовал Валет Семенов. Он вообще держался особняком. На его лице блуждала довольная улыбка. Давешнего уныния и подавленности не было и в помине. Где-то он уже ухитрился опохмелиться.

Наиболее яростен был Теплушин.

— Мы вас вполне понимаем, и вы нас тоже поймите! — с надрывом в голосе взывал он. — Без микстуры мы сдохнем!

— Не волнуйся — поняли, — заверил его начальник партии. — Чем быстрей укатите, тем будет лучше. Микстуру пришлем вторым рейсом.

— Так до второго рейса дожить надо! — совсем уже плача, взывал Теплушин. — Мы не железные! Кувалда — а та трескается. Убейте — с места не двинусь.

Он демонстративно уселся на крыльце. Мужик по фамилии Мишкин, с покореженной, измятой мордой, хотел последовать его примеру, но что-то помешало ему нагнуться, и он лишь изобразил на лице немой протест: мол, казните и меня, тоже с места не тронусь.

— Ладно, будет вам микстура, — сдался начальник партии. — Только не здесь, а то снова фокусничать начнете. Вот подниметесь в горы — там и получите.

— Так чего же мы ждем? Гони! — взревел Теплушин, захлопывая дверцу «газика».

Машина взвыла и сорвалась с места.

— Ну, этаких карикатурных типов у вас, наверное, поменьше, как-никак съемкой занимаетесь, не разведкой, — подходя к Еланину, сказал начальник партии.

— Приходилось и нам таких видеть.

— И смешно, и жалко. Особенно Мишкина. Это который мычал, — пояснил начальник. — Он ведь, когда трезвый, просто клад, а не работник: все может, все умеет. Пока в тайге на участке сидит — не нарадуешься.

— А как Семенов?

— Семенов? Да как вам сказать. Работник хороший… Но ведь не на канавах же его место — у него высшее образование. Спился.

Еланин примерно так и думал.

Где-то через час, сидя в камералке и просматривая последние бумаги, Еланин услышал за дощатой перегородкой разговор. Все женщины тоже притихли, напряженно вслушиваясь в голоса за стенкой.

— Женился, выходит? А свадьбу осенью, говоришь, справите… Что ж, подождем до осени, — говорил кому-то начальник партии. — Поздравляю, от души поздравляю. Надо же — буровой мастер женится.

Однако в его голосе кроме радости звучали настороженность и ожидание: «Хотел бы я знать, какой еще сюрприз ты мне припас?» Ясно было, что буровой мастер сообщил ему о своей женитьбе не затем только, чтобы услышать поздравления.

Женщины в камералке, молчаливо переглянулись.

— Хочу, чтобы жена со мной на участок поехала, — заявил буровик.

— А как же, как же, — проговорил начальник, очевидно, выгадывая время: желание бурового мастера требовалось обмозговать. — Подумаем, подумаем, — обещал он.

— А тут думать нечего. Со мной вместе вторым рейсом и полетит.

— Да, да… То есть как это полетит? Ты, что ли, решаешь, кто полетит, а кто не полетит?

— Не. Я не решаю, — отказался буровик. — Вы решаете.

— Ну так и спроси у меня. А то — вторым рейсом полетит. А ты знаешь, что вертолет под завязку — все рейсы на неделю вперед расписаны.

— Я и пришел спросить. Жду — что скажете?

— Что скажу, что скажу… Она ведь не нагишом полетит? Ей постель, одежду нужно — приданое.

— Не нагишом, — подтвердил буровик.

— Постой, постой, — словно бы обрадовался начальник. — А как же с работой? Она же работает. На кого буфет?

— А все уже, отчиталась, сдала.

Всеобщий вздох облегчения послышался в камералке. Вот как просто разрешилась проблема, так долго волновавшая женщин.

— Сдала… Так на буровой-то чего она станет делать? У нас ведь там не туристская база.

— Не туристская база, — и на этот раз согласился буровик.

— Это ведь, как на корабле — лишнего человека не должно