Разлуки и встречи - Дмитрий Гаврилович Сергеев

— Прекрасно. Позавтракаем вместе. Заодно познакомлю вас с двумя поисковиками. Сейчас только явились — ночевали в десяти километрах. Оба ваши почитатели.

— Почитатели?

— Еще какие! Да что вы удивляетесь? Думаете, никто не в состоянии оценить вашей карты?

— Было бы что оценивать.

— Выходит, есть. Для нас, поисковиков и разведчиков, такая карта — сущий клад. У вас не только расположение массивов и свит… Да что я расписываю, будто вы без меня не знаете — разные бывают карты. На одних только и увидишь границы пород, на других видно, как они на глубине залегают и как наш малый кусок планеты во времени развивался. Мысль и воображение видны.

Возле столовского крыльца их ждали двое, судя по одежде, геологи, только что прибывшие из тайги — даже своих широкополых шляп-накомарников не сняли. Здесь, в поселке близ речки нужды в накомарниках не было. Хотя походный наряд, мужской и женский, ничем не разнился: та же куртка с капюшоном, те же джинсы — в одном из полевиков Еланин издали признал женщину. Было нечто старомодное в ее облике, пожалуй, — коса и синяя лента, заплетенная в нее. Кос теперь почти не увидишь, особенно у таежниц.

— Женя и Володя Тарасовы, — представил их Сергей Архипович.

А Еланин еще раньше, непонятно почему, заключил — эта пара молодожены. И старался не подавать виду, насколько велик у него интерес к ним: в полном ли согласии живут они? Вот так же выглядели когда-то и они с Ниной. Не совсем, верно, так — у этих разница в возрасте гораздо меньше.

Уселись за один стол. Все остальные уже позавтракали, они четверо были последними. Обслуживала их Уля. Женя и Володя помогали ей, носили миски с едой и стаканы с чаем. Завтрак тоже был обильным и сытным — пельмени из сохатины. Чай дегтярно густой и горячий, совсем по-домашнему.

В быстрых движениях поварихи Ули проскальзывало какое-то нетерпение, не свойственная ей торопливость. Похоже, она хотела поскорее отделаться от них и куда-то сбежать.

— Двери за собой зачините, — попросила она, скидывая с головы белую столовскую косынку. — Все уже, кроме вас, позавтракали.

В окно Еланин видел, как, выйдя из столовой, она пустилась бежать по тропе в поселок. Одна из местных лаек увязалась за ней.

Завтрак затянулся. Молодожены лишь в самом начале робели. Вскоре разговор стал общим, увлек всех. Володя и Женя вызвались показать Еланину керны и образцы. Они хотя и не занимались бурением и разведкой, но геологию рудного участка знали подробно.

У молодого бородача Володи была та же самая привычка, что и у старшего геолога, — подкреплять свои мысли и выводы карандашными схемами. Бумаги у них под рукой не было, чертили на чем придется, даже на клеенке, на обратной стороне.

На этот раз Еланин не вступал в спор, спорили Сергей Архипович и Володя. Правда, между ними почти не было разногласий, каждый вносил лишь кое-какие уточнения. Вниманием Еланина целиком завладели молодожены. Пока он еще не мог установить: есть ли между ними полное согласие? Единомышленники ли Володя с Женей? Обоим ли им одинаково интересна их работа? Женя пока еще никак не проявила к ней своего отношения. Правда, глядела на их дружное рисование с вниманием, и, кажется, ей все было понятно. Несколько раз она отвлекалась, посматривала на Еланина — чувствовала его взгляды на себе.

Вскоре Еланин не удержался, вступил в разговор — жирными синими линиями показал на клеенке направление вторичных тектонических подвижек, с которыми, скорее всего, могло быть связано оруденение.

И вот тут неожиданно с ним заспорила Женя. Отобрала у Володи карандаш, решительно крест-накрест перечеркнула схему. Еланин изумленно поглядел на нее. Виноватая и вместе упрямая улыбка пробежала по ее губам, задорно, по-детски сверкнули глаза.

По ее мнению, подвижки, которые Еланин относил к центральному разлому как вторичные, поздние, происходили на самом деле одновременно. Отдельно, на самом уголке клеенки она изобразила, из каких векторов составилась направляющая сила и почему действие ее по-разному сказалось на пачке сланцев и в гранитном штоке.

Оказывается, она и Володя как раз занимались изучением рудной структуры и подробно закартировали зону разлома. Сомневаться в их выводе у Еланина не было оснований: он судил об этом сбросе, зная лишь его общее протяжение. Там, где Еланин пересек разлом пять раз, они провели больше ста маршрутов.

Он и не спорил. Не это его поразило сейчас. А то, что Женя в самом деле была подлинным геологом. Так что в горах ей никогда не будет скучно. Он и раньше встречал женщин-геологов, которые не томились в тайге и горах, наравне с мужчинами переносили тяготы цыганского быта. Все они по-разному устроили свою жизнь, кому как повезло. Никого из них он не сравнивал с Ниной, в голову не приходило сравнивать. Ему казалось — они совсем другие.

Внезапное оживление и шум за окном привлекли их. Вначале там прорычал экспедиционный «газик», прикативший из поселка. На утрамбованной песчаной почве позади него остался мокрый след колесных шин. Машина взревела и заглохла. Из окна камералки послышался сердитый голос:

— Какая холера тебя принесла? Обязательно лихачить нужно?

Начальник партии отчитывал водителя: рычащее чудовище на колесах перепугало оленей. Они сбились в кучу, иные посбрасывали с себя вьюки. Оленевод-эвенк пытался навести порядок.

— Наши приехали! — обрадовалась Женя.

Молодожены выбежали на помощь оленеводу. Вьюки уже не требовалось поправлять, их снимали вместе с седлами и складывали под окнами камералки.

Еланина будто перенесло в прошлое. Ведь теперь даже съемщики не перебазировались на оленях — чаще на вертолетах. Да и в этой партии лишь один поисковый отряд кочевал на оленях: в горах поблизости от участка не нашли посадочной площадки. Володя и Женя привычно обращались с животными, не опасаясь их острых, недавно оголенных рогов.

Семь лет назад вот точно так же бесстрашно действовала и Нина. Тогда в их отряде лишь Нинина напарница по маршрутам опасалась приближаться к безобидным оленям — не верила в их миролюбие.

Еланин завороженно следил за стремительными движениями синего банта на кончике Жениной косы.

Еще одно существо с пристальным интересом