Разлуки и встречи - Дмитрий Гаврилович Сергеев

Копылов скрывался от него в своем кабинете — ему, как шифровальщику, каждый раз отгораживали в штабе отдельную клетушку.

— Оленька… — позабывшись, обратился Петров к машинистке, но тут же поправился: — Товарищ Мякишева, машинку упакуйте как следует.

— Не беспокойтесь, товарищ майор, сделаю. — В голосе машинистки слышались насмешливые нотки.

Ненадолго Петрову удавалось всех разогнать из штаба. Оставшись наедине с машинисткой, он вспоминал что-нибудь личное, известное им двоим. Про Копылова, который отсиживался за перегородкою, он обыкновенно забывал, и тот невольно подслушивал интимные разговоры. Ничего, правда, интересного и тайного у них не было.

— Оленька, мое грязное белье у тебя. Не забудешь?

— Не грязное — я выстирала.

Случалось, что машинистка нарочно для Копылова или еще для кого-нибудь, кто, позабытый Петровым, находился в штабе, разыгрывала потешную сцену:

— Пузик, поцелуй меня в щечку.

— Оленька, нас могут увидеть.

— Я так хочу, — куражилась она. — Ты брезгуешь мною?

Петров сдавался, слышно было, как он чмокал ее.

— Ну, чем тебе не оперетка? — спрашивала она после у Копылова, — Умора! — и заливалась смехом.

Наверное, это и в самом деле выглядело смешно: неуклюжий Петров, воровски озираясь — не видят ли их, — выпячивал губы, тридцатишестилетняя женщина с худощавым изношенным лицом подставляла для поцелуя щеку.

— Зачем вы издевайтесь над ним? — не вытерпел как-то Федор, спросил у нее.

— По-твоему, он не заслужил? Ты бы послушал, как он изливается передо мною в нежности к своей законной супруге и кается, что грешит. Тошно! — Выражение лица у нее сделалось жестким и мстительным.

Должно быть, ей было за что мстить чужим неверным мужьям: по ее виду не скажешь, что она прожила счастливую жизнь. Женщина эта была неприятна Копылову. Он уважал ее только за одно: Мякишева не стремилась извлечь никаких выгод из своего положения любовницы начальника штаба. Правда, несмотря на высокую должность, большого веса у Петрова не было. Перед комбатом он трепетал и лебезил, начальники отделов и командиры рот и те не очень считались с ним. Ходили слухи, что Петрова вот-вот снимут.

Иногда Федору казалось, будто в день своего приезда, под Черниговом он отдавал рапорт о прибытии совсем другому человеку — очень похожему на майора Петрова, но все же другому.

«На войне лишних вещей лучше не иметь. Обременяют», — говорил тот. А этот возил с собою столько всевозможного барахла, что не помещалось в двух вещмешках и сундуке. Это сверх постели и пожиток, которые находились среди штабного имущества. В каком бы селе ни располагался штаб, внутри никаких внешних изменений не было — все выглядело почти точно так же, как застал Копылов под Черниговом. Всюду возили с собою одни и те же столы, стулья, шкафы… Постепенно обновлялось лишь немногое. Так что, куда бы ни перебазировались, на новом месте сразу оказывались в привычной обстановке: у каждого свой стол, свой стул…

Но, пожалуй, самой большой примечательностью из всего штабного имущества был складной стул майора Петрова — кожаное сиденье, раздвижные металлические ножки, крашенные черной краской. Такими стульями обычно пользовались бродячие сапожники. Майор Петров при случае любил похвастаться:

— Всю войну со мною. Обязательно привезу домой — память будет.

При сборах он никогда не забывал спросить у посыльного про стул.

— Не беспокойтесь, товарищ майор: как всегда положил в ваш стол. Никуда не денется, — успокаивал посыльный начальника штаба.

Удивительные бывают характеры. Петрову вот этот складной стул дорог будет, как память о войне. О большем он и не помышляет. А Никитин хотел бы получить горсть осколков, чтобы иметь право называть себя участником войны. Сидельников, тот обойдется безо всего этого — сам насочиняет с три короба, и, скорей всего, именно он прослывет героем в глазах окружающих. Что бы там ни говорили про хвастунов, как бы ни презирали их, а им-то и верят в первую очередь.

Спустя два часа колонна автомашин, рыча моторами, тронулась через деревню, уминая колесами черноземную грязь. На выезде из села машины сворачивали на шоссе. Дороги были запружены войсками, движущимися на запад. Копылов сидел в кабинете бензовоза почти в середине колонны. Когда выбрались на асфальт, он задремал под гул моторов.

Проснулся, разбуженный внезапной тишиной. Машины стояли впритык — впереди образовалась пробка.

Налево возвышался двухэтажный дом под черепичной крышей с зелеными ставнями и длинными узкими окнами. Половина стекол выбиты. Полосатый флаг свешивался над одним из окошек. Капитан в артиллерийской форме, держа на согнутой руке брезентовую плащ накидку, пересекал дорогу; часовой на крыльце, опираясь на винтовку, разглядывал застрявшие на дороге машины. Справа чернели обугленные стены. В пустых проемах окон плыли облака. Рядом с дотлевающим домом, посреди зелени и бурьяна, тянулась старая кирпичная стена. От нее сохранилось немногое. Пацанье, свесив босые ноги, сидели на развалине. В кустах, в гуще листвы, поблекшей от недавнего жара, под маскировочной сетью затаилась зенитка. Двое солдат, сидя на траве, ложками хлебали из дымящегося котелка. Из окна, откуда свисал двухцветный флаг, высунулся молоденький офицер в конфедератке.

Только теперь Копылов сообразил, что они в Польше. Когда переезжали границу, он не заметил — проспал. С любопытством заново присматривался к босоногим мальчишкам. Ничего особенного не заметил: так же лепилась на заборах ребятня в русских деревнях, по ту сторону границы.

По-видимому, наступление развивалось стремительней, чем ожидали: яловых сапог в БАО так никому и не выдали.

Темнота настигла колонну у развилки. Вправо уходило бетонированное шоссе, влево — грунтовая дорога, искромсанная гусеницами танков и самоходок. Повернули влево. Отлогие холмы поплыли мимо. По сторонам среди полей и перелесков маячили хуторки, на бугре громоздился ветряк… Темень быстро сгущалась. Скоро не стало ничего видно, кроме мгновенных вспышек фар встречных машин.

Снова подумалось о том, что это уже заграница, что когда-нибудь об этом переходе напишут в учебниках. Про их часть, конечно, не упомянут: перечислять все войсковые соединения ни в каком учебнике страниц не хватит, но сам-то он будет знать, что среди множества воинских частей на фронтовых дорогах в ту ночь находился батальон, в котором служил