Единорожек, который хотел жить задом наперёд - Вальтер Моэрс

прогнозов! Случается редко, но полностью избежать невозможно. Тот самый знаменитый волос в супе, исключение из правила, с которым в ресторанном деле приходится мириться. Ладно — это мы пережили! Итак, ещё разок!

На следующий день он дал такой прогноз: «В ближайшие дни погоду будут определять ложбины низкого давления полярного происхождения, надвигающиеся со стороны Морозных скал Северной Замонии; они принесут штормовые порывы ветра и заряды снежной крупы. По ночам — мокрый снег, заморозки на почве и гололедица. Минимальная температура — минус одиннадцать градусов; следует подготовить зимнюю одежду и запастись дровами для камина».

Поэтому шеф-повар велел центнерами закупать мясо для воскресного жаркого, целых гусей, уток и индеек, лепить крупные хлебные кнедли и готовить густые соусы, варить целые котлы карамельного пудинга и сытных похлёбок, взбивать сливки и вёдрами готовить масляный крем. На плите кипел огромный котёл глинтвейна, а двое помощников рубили дрова для камина.

На следующий день уже ранним утром солнце светило так ярко, словно ему за это платили. В течение дня температура стремительно поднималась, преждевременно распускались цветы, жужжали комары и порхали бабочки. Ближе к вечеру стало так жарко, что рыбы в прудах ушли на глубину, а все облака на небе испарились. Это был самый жаркий день года. Гости штурмом взяли ресторанную террасу, требовали большие порции мороженого, прохладительные напитки — и больше ничего.

— Задним умом все крепки! Это просто пресловутый второй проигрышный билет! — отмахнулся лягушонок. — И на лучшей ярмарке такие попадаются! По статистике у меня всё ещё девяносто восемь процентов попаданий — если мне дадут в общей сложности сто попыток. Не за один день Флоринт строился! Даже с худшего старта можно выиграть гонку. Мне просто надо было разогреться.

Но в следующие недели и месяцы всё продолжалось так же: если лягушонок предсказывал высокую температуру, столбик термометра опускался ниже нуля. Если пророчил дождь, зонтик можно было спокойно оставлять дома. Если объявлял мороз, впору была лёгкая летняя одежда — ни один его прогноз не попадал в цель. Сбитые с толку нелепым меню, перестали приходить даже постоянные гости ресторана.

Однажды хозяину наконец это надоело. Он загнал лягушонка в угол кухни и потребовал объяснений: «Ну давай, выкладывай начистоту: тебя подослали конкуренты, чтобы разорить меня? Это тот кретин, шеф-повар ресторана напротив? Тот, у которого пять золотых поварских колпаков в „Замонийском ресторанном гиде“? Если так, то вам это почти удалось. Я почти банкрот».

— Нет, — сказал лягушонок и заплакал. — Всё это только моя вина. Я совсем не похож на своих сородичей. Наверное, я единственный лягушонок во всей Замонии, который не чувствует погоду! Всё дело в генах! Моя мать не умеет плавать, а отец — квакать. На школьном спортивном празднике я проиграл в прыжках кроту. У меня нет ничего из того, что делает лягушонка настоящим лягушонком. Посмотри на меня! Вот как выглядит неудачник! — Он душераздирающе всхлипнул. «Кто возьмёт на работу лягушонка, который не умеет предсказывать погоду? Никто! Вот я и подумал: наглость города берёт! Просто притворюсь! По крайней мере, выгляжу я как исправный лягушонок. Да и кто способен в самом деле точно предсказать погоду на три дня вперёд? Вот я и надеялся, что мне хоть иногда повезёт угадать». Он сморкнулся в носовой платок. «Но мне не везёт. Я не умею предсказывать погоду и не умею прыгать. Никаких больших прыжков в этой жизни я уже не совершу! Мои лягушачьи ножки ни на что не годятся».

— Ну-ну! — сказал повар. — Всё зависит от того, как на это посмотреть. Твои слова трогают меня. И я могу тебя заверить: есть кое-что, для чего ты годишься.

— Правда? — Лягушонок шмыгнул носом. «Ты думаешь, я всё-таки на что-то гожусь?»

— Ещё бы! — сказал хозяин. — Каждый заслуживает второго шанса.

— В самом деле? — с надеждой спросил лягушонок. — И что же это может быть?

— Я мог бы тебя поцеловать, и тогда ты, возможно, превратишься в принца.

— Серьёзно? — ошеломлённо спросил лягушонок. — Ты бы это сделал?

— Конечно же нет! — ответил повар и добродушно рассмеялся. — Это была всего лишь глупая шутка, чтобы разрядить обстановку. Нет, ты ведь сам однажды очень точно определил, для чего годишься. — Он порылся в ящике для столовых приборов. «Я ваша гарантия прибыльного меню в любое время года». Это были твои слова.

— Теперь я опять ничего не понимаю, — сказал лягушонок. — Я в замешательстве. Что, э-э, ты собрался делать этим большим транжирным ножом? Почему ты точишь его именно сейчас?

В тот же день повар записал в меню новое блюдо: «Сегодня свежие ножки местного лягушонка размера XXL . Встречаются крайне редко, цена по весу. Только пока есть в наличии».

Это был чудесный весенний день с умеренной температурой; лишь под вечер прошли небольшие кратковременные дожди.

Хапстреб, который хотел иметь всё и ничего

В Большом Лесу, неподалёку от Сумрачных гор, жил замонийский серопёрый хапстреб, у которого было всё, что отличает успешного хапстреба. Он построил большое крепкое гнездо, произвёл на свет с привлекательной хапстребихой двух здоровых хапстребят, которые к тому времени уже ходили в лесодеревенскую школу. Он добыл множество кротов и змей и трижды избирался «Птицей года» на своей поляне. Когда его дети оперились, он снова стал чаще охотиться вместе с женой; они специализировались на изысканных кряквах, которые перевариваются куда легче кротов.

Однажды вечером, лёжа в постели рядом с женой, он как бы между прочим заметил: «Хм… Сегодня у меня опять была эта странная колющая боль в груди. Ну, та, что отдаёт в левое крыло. Может, сходить к доктору Творогмазу?»

— У тебя ничего нет, — ответила жена. — Как всегда. Но, если тебя это тревожит, сходи к доктору Творогмазу.

— У вас ничего нет, — сказал доктор Творогмаз, тщательно обследовав хапстреба. — Кроме перенапряжённой вегетативной нервной системы и «теннисного крыла» от всей этой охоты. Радуйтесь, что дети уже вылетели из гнезда! Попробуйте насекомую диету и поддерживающую разговорную терапию. На Берёзовой поляне я знаю очень опытного и мудрого шуху-гуру, которого могу вам порекомендовать.

— Иметь, иметь, иметь, — сказал шуху-гуру после подробного анализа ужасок и соловейчикового теста. — Вот что определяет всё ваше мышление. Вы хотите иметь всё приятное — например собственность и здоровье — и