Налог на Смерть - Эндрю Гивлер

на песке и задыхаясь. Когда Анубис в следующий раз загнал меня в угол, в его рычании было еще больше угрозы, чем раньше. Я не мог поверить, что мне удалось обыграть двух мифологических собак Подземного мира.

"Да, да, - задыхаясь, пробормотал я, глядя на него. Неужели он стал более волосатым, чем несколько минут назад? Казалось, что шерсть, покрывающая его морду, начала распространяться по всему телу, как будто в нем появилось больше собачьего. Подумать только, смертные почтальоны проходят через это каждый день.

Охваченный любопытством, я поднял правую руку с еще не брошенным мячом и отвел ее назад. Анубис напрягся, как фоксхаунд, ожидающий, когда его отпустят. Я дернул рукой вперед, имитируя очередной бросок. Клыкастый бог дернулся, но не стал преследовать мой призрачный бросок. Из его горла вырвалось низкое рычание, и он уставился на светящуюся сферу в моей руке. Больше никаких фокусов.

"Я так и думал", - вздохнул я, воспользовавшись моментом, чтобы накачать еще немного фальшивого кислорода в свои фальшивые легкие перед следующим рывком. Анубис начал ерзать, и я понял, что он теряет внимание к игре. Поэтому бросил беднягу и побежал.

Так я оказался в семидесяти ярдах от барьера между Дуатом и Ничто, когда у меня остался один слюнявый шар. Я был уверен, что не набираю столько расстояния за бросок; может, пятьдесят, если повезет. Оставалось двадцать ярдов, которые мне предстояло преодолеть, не имея ни одной души, способной отвлечь бога смерти, кроме моей и Меган.

Псих.

Решимость разгорелась в моей груди, как теплый огонь. Из-за этого я снова начал скучать по волшебному духу огня. Мне бы сейчас очень пригодился его ракетный толчок. Мы бы с легкостью преодолели это расстояние. Но моего верного огненного спутника здесь не было. Не было и моих друзей.В кои-то веки я должен был спастись сам.

Вот и все.

Я отвел руку назад и бросил шар со всей силой, на которую было способно мое тело, призывая на помощь Смерть через кольцо. Темный холод наполнил меня до краев, сдерживая жар пустыни.

А потом побежал.

Дюны мелькали мимо меня, пока я мчался. В голове не было никаких мыслей, только одна цель: открытые ворота передо мной. Мое тело заботили только три функции:

Сделай глубокий вдох. Шаг-шаг-шаг. Выдохни.

Я больше не был человеком. Я был стрелой, и я летел к своей цели, а ветер свистел вокруг меня. Мои ноги, возможно, болели, мои легкие, возможно, горели, но я этого не чувствовал. У стрелы этого нет, как и у меня.

Осталось преодолеть тридцать ярдов.

Затем двадцать.

Десять.

Что-то тяжелое и темное ударило меня сбоку, отправив в полет, словно меня только что сбил с пути один из поездов метро Лос-Анджелеса. Я пролетел по воздуху и приземлился на спину на твердый песок, подпрыгнув при перекате.

Я закричал от ярости, позволяя силе моего падения поднять меня на ноги. Продолжая скользить назад, присел на корточки, и пролетел еще пару ярдов. Мои ноги оставили две длинные борозды в песке, когда я остановился.

У меня было достаточно времени, чтобы разглядеть темное пятно Анубиса, прежде чем он набросился на меня, как собака на свалке. Бог бросился ко мне на четвереньках, широко раскрыв пасть. Я прыгнул в сторону выхода, отчаянно пытаясь увернуться от его выпада.

Меня пронзил шок, когда его челюсти сомкнулись вокруг моего правого ботинка, резко остановив. Я упал лицом в пустынный песок, набрав полный рот мелких хрустящих частиц.

Нет! Этого не может быть. Я был так близко. Я злобно брыкался, пытаясь освободиться от его пасти. Но его укус можно было сравнить с укусом аллигатора. Собачий бог зарычал, усиливая хватку, и после недолгой борьбы мы оба лежали на песке. Собравшись с силами, я посмотрел на свою правую лодыжку в его пасти, опасаясь, что на месте конечности окажется искореженное месиво.

Но, присмотревшись, понял, что Анубис зацепил меня за лодыжку недостаточно высоко, чтобы перебраться через ботинок. Его зубы впились в толстую кожу, а не в плоть. Это было ужасно больно, но скорее сокрушительно, чем пронзительно. Я нацелился и пнул пса в голову левым ботинком, но бог проигнорировал удар.

Я ощутил, как в кармане круглая форма души моей сестры уперлась мне в бедро, напоминая, что у меня есть легкий выход. Крича от ярости, я ударил ногой по черепу бога, но с таким же успехом мог бы пытаться разбить статую, судя по тому впечатлению, которое это производило.

Анубис, казалось, был больше заинтересован в том, чтобы удержать меня на месте, чем в том, чтобы открыть рот для лучшего укуса, а это означало, что и для меня, и для Меган может найтись выход из положения. Осторожно я опустил руку к шнуркам правого ботинка, как раз над тем местом, где сжимала его пасть. Благодарный за то, что так и не научился завязывать шнурки двойным узлом, я трясущимися руками развязал их. Это была глупая идея, но я должен был что-то сделать. Ботинок ослаб, и я на секунду откинулся назад, морщась от давления челюстей Анубиса.

"Давай, Мэтт, ты сможешь", - подбодрил я сам себя и рывком высвободил ногу из кожи, одновременно поворачиваясь, чтобы вскочить на ноги. Раздался злобный хруст, когда челюсть Анубиса захлопнулась, раздавив теперь уже пустой ботинок, который я оставил позади, но момент замешательства, который он обеспечил, был всем, что требовалось.

Я пронесся через последние десять ярдов Дуата и вылетел в Ничто, как пуля, не замедляя своего бега, пока гравитация вокруг меня не ослабла и я не почувствовал под ногами губчатую поверхность Радужного Моста. Когда моя правая нога в носке приземлилась на мост, он содрогнулся, и в том месте, куда я ступил, возникла черная волна. Она растеклась по дороге и исчезла в далекой тьме. Я наблюдал за ней с дурным предчувствием. Мне не нравится, когда вещи, которых я не понимаю, происходят на грани Реальности. Это заставляет меня нервничать.

Ты отмечен, говорил Легион.

Юки стояла перед грузовиком, скрестив руки на груди. Позади меня Анубис остановился на краю Подземного мира, издав леденящий душу вой, когда вынужден был прекратить погоню.

Карие глаза Жницы перебегали с разъяренного пса на меня и с моего песчаного лица к отсутствующему ботинку. Ее бровь изогнулась в удивленном разочаровании.

"Я же говорила тебе оставить их у входа".

Глава 31

Моя правая нога холодела. Не в том смысле, что носок плохо защищал меня от зимнего утра или