Пепел на снегу - Анастасия Ваймор

И всё же, несмотря на мучения, я ощущала себя не так одиноко. Здесь я была не одна.

Характер у короля оказался непростым. Упрямством своим Джерд явно пошёл в него. Вероятно, это была фамильная черта. Однако, соскучившись по обычному человеческому общению, король охотно со мной разговаривал. Время от времени его прерывал очередной приступ кашля, но он расспрашивал меня обо всём, и я старалась отвечать. Порой он хмурился и замолкал, погружаясь в раздумья.

Я долго не решалась сказать, откуда я. Но однажды он спросил, к какому королевскому дому я принадлежу, и мне всё-таки пришлось открыться. Он особо не удивился, лишь пробормотал себе под нос что-то о запретах и несносном своенравном мальчишке, а затем добавил, что давно ожидал от сына нечто подобное.

Король Валаран был ровно таким, каким я его и представляла. Ослабленный и замученный, он казался тенью того человека, о котором говорил Гимтар. Однако даже сейчас я чувствовала ту властность и нетерпеливую непреклонность, что, судя по всему, когда-то составляли стержень его волевого железного характера.

В тёмных, помутневших от боли глазах таилась великое, ничем не прикрытое сожаление, а ещё горькая насмешка над самим собой. Словно он понимал, что содеянного не исправишь, и это мучило его куда сильнее, чем любое из физических страданий.

А ещё он говорил о Джерде совсем не так, как я ожидала. В его голосе проскальзывало что-то робкое, будто он сам только недавно понял, что чувствует. Возможно, он и не думал, что запоздалая и неловкая любовь к младшему сыну однажды всё-таки даст о себе знать. Он в самом деле любил Джерда, пусть и не так, как следовало бы, и, наверное, не так, как Джерд того заслуживал, но по-своему искренне, так, как умел. И ещё мне показалось, что он очень хотел, чтобы сын об этом узнал.

Я как могла ухаживала за королём: поила, пыталась хоть немного накормить, а в те часы, когда его особенно изводила боль, отвлекала разговорами, делая всё возможное, чтобы облегчить муки. Как-то он долго наблюдал за мной, а затем произнёс:

— В тебе есть что-то, что напоминаетеё.

Эти слова прозвучали неожиданно, и я почувствовала, как в груди всё сжалось. Он говорил о своей покойной жене, и в голосе я слышала бессильную пронзительную тоску.

— Я надел корону в год, когда мне исполнилось двадцать пять. Слишком мало, чтобы править таким королевством. Но отец погиб, и выбора у меня не было.

Король пошевелился, усаживаясь поудобнее у стены и устраивая сломанную руку так, чтобы затекшие мышцы могли хоть немного отдохнуть. Я заметила, как он на мгновение прикрыл глаза, собираясь с силами, прежде чем заговорить снова.

— Я женился на Аннелис не по своей воле. Король редко может позволить себе любовь. Да и не знал я тогда, что это такое. — его лицо на миг сделалось жестким. Он будто бы презрительно усмехнулся. — Единственная дочь лорда Атидуса. Древнейший род… — его голос сделался ниже, и я уловила в нём скрытую, подавленную ярость. — Красива, как молодая заря, и умна к тому же. О чём ещё можно мечтать?

Он закашлялся, складываясь пополам, и прикрыл рот дрожащей рукой. Мне было его бесконечно жаль. Когда кашель стих, он с трудом выпрямился, прислонился затылком к холодной стене и продолжил уже тише:

— Я мало о чём думал тогда, кроме как возвеличить и без того сильнейшее королевство на континенте. Отец и дед оставили мне богатую страну. Золото — вот что является нашей силой. Не знаю, рассказывал ли тебе об этом мой сын. Мы владеем самыми крупными золотыми рудниками из всех известных. Думаю, ты понимаешь, что за этим стоит не только богатство, но и войны. Я всегда полагал, что мощь можно измерить в золотых слитках, хранящихся в тёмных подземельях моего Дворца, и в количестве храбрых умелых воинов, что стояли под моими знамёнами. Я потратил годы на укрепление власти и отстаивание границ. Военные походы, политика, торговля — единственное, что занимало меня. Дома, в Зорате, терпеливо ждала моя красавица-королева. Но мне не хотелось возвращаться. Аннелис — кусок льда с вымороженным сердцем, — произнёс он почти с отвращением. — Её не смягчило даже материнство. Я не любил её. Но маленький сын, а потом и дочь не оставили выбора. Дети вообще не знают жалости. Ради них ты готов на всё. Я плохо поступал, менял женщин одну за другой. — Король говорил без смущения, даже с какой-то грубой честностью. — Аннелис это не волновало. Их я не любил тоже. И ей этого было достаточно.

Он замолчал, переводя дыхание. Долгий монолог давался непросто. Я чувствовала, как тяжелеет сердце. Услышанное напоминало исповедь человека, знающего, что конец близок.

— И вот однажды, — голос Валарана и без того слабый надломился, — на охоте я встретил девушку. Мне показалось тогда, что явилась сама лесная дева. Прекраснейшее существо. Она плыла меж деревьев, напевала что-то и не замечала никого вокруг.

Король поднял голову — и вдруг улыбнулся мягко, едва заметно. Голос наполнился любовью. Я поняла, что видит сейчас он перед собой вовсе не меня и не каменный коридор пустынного лабиринта, а ту девушку, нежную и красивую, чьё лицо навсегда запечатлелось в моей памяти.

— Стрела, зажатая в моём арбалете, — продолжил он, — сорвалась и пронзила моё сердце насквозь в тот же миг чувством, о котором я не подозревал. Я, великий король Ауррории, стоял, обомлевший и растерянный, и не мог пошевелиться. Льняные волосы, тонкие руки и глаза… Глаза! Синие, как самое глубокое море. И не стало мне с того дня покоя. Я забыл всё. Только она была передо мной. Только ей я хотел поклоняться. Только её я желал держать в объятиях.

Я мог бы взять её силой, но не стал. Я хотел, чтобы она принадлежала мне по собственному желанию. Хотел видеть в её прекрасных глазах себя и только себя. Я робел перед ней. Она одна могла мне надерзить и не быть за это наказанной. Я стал приезжать на Спящий утес так часто, как только мог. Вряд ли ты поймёшь, что значит для мужчины впервые влюбиться. Влюбиться так, что удержать уже не может ничто. Фиалла стала для меня всем. Постепенно, совсем не сразу, но я всё-таки разглядел взаимность в её глазах. О, как я тогда был счастлив! Добрая, нежная. Одним своим ласковым взглядом она заставляла моё сердце трепетать. Вскоре